Сквозь полупрозрачную сторону пакета проглядывались палка твердой копченой колбасы, баночка характерной зелёной икры и коробка элитных конфет.
— О! Оксанка! — Ярослав заметил её и на мгновение растерялся, но тут же натянул на лицо свою привычную улыбку. — А я вот… к Людмиле собираюсь. Решил заехать с гостинцами. У старушки ведь радостей почти не осталось — только что вкусненькое поесть.
Оксанка опустила взгляд на свои сумки. Там была грязная картошка, лук с осыпающейся шелухой и молоко по акции. Затем она снова посмотрела на «продовольственный обоз» Ярослава.
— Богатые у тебя гостинцы, — голос у неё прозвучал хрипло. — Рыбка красная? Икорка?
— Ага, — Ярослав перехватил пакеты поудобнее, лицо его налилось краской от напряжения. — Врач сказал: фосфор нужен, витамины всякие. А колбаску она обожает сырокопченую — чтобы тоненько нарезать и смаковать понемногу. Я ж для Людмилы ничего не жалею: сам без ужина останусь, а ей куплю.
«Сам он голодать будет… — пронеслось в голове у Оксанки. — У меня же на кухне».
— Слушай, Оксанка, — Ярослав поёжился от порыва ветра. — Раз уж пересеклись… Ты домой направляешься? Я бы сейчас к тебе зашёл ненадолго, пакеты эти в коридоре оставлю, а то таскаться тяжело. Поужинаем быстро вместе? Я с утра ничего не ел! Потом вызову такси и отвезу всё это Людмиле… Честно говоря, руки уже отваливаются.
В этом предложении было столько бесхитростной наглости, что Оксанка даже не сразу нашлась с ответом. Он хотел превратить её квартиру в склад для деликатесов и одновременно использовать её как бесплатную столовую.
— Пойдём, — коротко бросила она.
Они зашли в лифт. Внутри сразу распространился насыщенный аромат сырокопчёной колбасы и дорогой рыбы. Казалось, этот запах вытеснил весь воздух из кабины лифта. Ярослав шумно дышал и прижимал пакеты к себе так бережно, будто это были дети.
— Ну ты представляешь себе цены сейчас? Ой-ой-ой! — начал он привычный монолог пока лифт медленно поднимался на пятый этаж. — Половину аванса оставил там! Но ведь это святое дело…
— Святое… — повторила Оксанка без выражения.
Двери распахнулись. Она открыла дверь квартиры ключом. Первым внутрь ворвался Ярослав: облегчённо вздохнув, он поставил свои сокровища рядом с обувной полкой.
— Фух! Всё! Руки трясутся уже… — Он начал расстёгивать куртку с видом человека, вернувшегося в уютное гнездо. — Что у нас сегодня вкусненького? Мне кажется или пахнет котлетками? Или тефтельками? Сейчас бы хоть что-нибудь горячее съесть!
Оксанка медленно поставила свои сумки с картошкой на тумбу у стены. Сняла шапку и взглянула в зеркало: усталая женщина с морщинами у глаз в простом пуховике смотрела на себя из отражения рядом с румяным мужчиной в хорошем настроении – тем самым мужчиной, который пришёл «по-быстрому перекусить».
Вдруг перед ней чётко предстала сцена: вот он садится за её стол; ест те самые тефтели, фарш для которых она крутила вчера вечером вместо того чтобы просто отдохнуть; пьёт чай из её сахара… А всего в метре от него стоят форель и банка икры – купленные за деньги «на которые едва хватает», чтобы купить обычный батон к чаю именно сюда.
Это было даже не про жадность… Это было про полное отсутствие уважения – глухое равнодушие под маской заботливых словечек.
— Ярослав… — тихо произнесла она.
— М-м? — он уже снял один ботинок и стоял на одной ноге как цапля.
Ярослав застыл посреди прихожей с ботинком в руке:
— Не понял… Ты чего это вдруг? Что-то случилось? Трубу прорвало?..
— Прорвало, Ярослав. Терпение мое лопнуло.
— В смысле? — он всё ещё пытался улыбаться, но выражение лица стало растерянным и нелепым. — Я ж поесть пришёл. Ты же сама звала…