Оксанка подошла к блестящим пакетам.
— Мамочке своей холодильник под завязку набил? Молодец. Заслуживаешь похвалы. Настоящий сын года. Вот и ступай к Людмиле. Пусть она тебе бутерброд с икрой подаст. Или рыбку пожарит. А у меня, между прочим, столовая для нуждающихся закрылась на переучёт. И навсегда.
— Ты… ты что, выгоняешь меня? — Ярослав поставил ногу в носке на грязный коврик у двери. Глаза его округлились от удивления. — Из-за еды? Оксанка, это подло! Упрекать мужчину едой? Не ожидал от тебя такой мелочности!
— Мелочность — это когда здоровенный мужик три месяца питается за счёт женщины, которая зарабатывает меньше него, а сам при этом копит каждую гривну, чтобы купить деликатесы в другой дом. Это не мелочность, это уже свинство.
— Да я же для больной матери старался! — взвизгнул Ярослав; его обычно уверенный голос сорвался на фальцет.
— Вот и иди к Людмиле! — повысила голос Оксанка, что случалось крайне редко. — И ешь там! Вместе с омегой-3 и фосфором! Может, совесть проснётся!
Она распахнула входную дверь настежь; с лестничной площадки потянуло холодом.
— Забирай свои харчи и катись отсюда.
Ярослав вспыхнул от злости, затем побледнел, а потом лицо его пошло пятнами от обиды и досады. Он осознал: ужина не будет. Тефтели отменяются. Теплая кухня с уютом тоже.
Суетясь и путаясь в рукавах куртки, он натянул её на себя и схватил пакеты с продуктами — те звякнули стеклянными банками внутри.
— Дура! — выплюнул он уже стоя на пороге квартиры. — Истеричка! Старая дева! Да кому ты нужна со своими котлетами?! Я к тебе из жалости ходил!
— Беги-беги, Данило… — усмехнулась Оксанка, вспомнив знакомую цитату из классики. — А то ж икра нагреется да испортится.
Она захлопнула дверь прямо перед его носом так громко и резко, что штукатурка могла бы посыпаться со стены от удара. Повернула ключ дважды в замке, потом защёлкнула цепочку безопасности и для уверенности дёрнула ручку несколько раз подряд.
Оксанка прижалась спиной к двери и закрыла глаза; сердце бешено стучало где-то в горле, а руки предательски дрожали.
«Ну вот и всё», — пронеслось у неё в голове. — «Снова одна».
Медленно она направилась на кухню. Взяла свои пакеты с продуктами: высыпала картошку в ящик под раковиной, достала молоко из сумки.
На плите томились тефтели в томатном соусе: ароматные до слёз вкусные и мягкие как облако.
Оксанка достала тарелку из шкафа: положила себе три тефтели щедро полив их подливкой сверху; нарезала кусок черного хлеба; налила стопочку не валерьянки вовсе – а домашней настойки на клюкве из буфета «на случай простуды».
— Ну что ж… за прозрение… — сказала она вслух тишине вокруг себя.
Выпила залпом и закусила тёплой тефтелькой.
Господи… какое же это было наслаждение: никто не чавкал рядом над ухом; никто не рассуждал о международных конфликтах с набитым ртом; никто не сверлил взглядом её тарелку как хищник добычу…
В кармане телефона раздался звук сообщения: СМС от Ярослава.
«Оксанка… ты вспылила… я готов простить твою истерику… давай поговорим спокойно… я на остановке… тут холодно».
Оксанка усмехнулась про себя – удалила сообщение без колебаний и добавила номер отправителя в чёрный список навсегда.
— Мерзни-мерзни… волчий хвост… — пробормотала она себе под нос тихо, вытирая остатки соуса хлебным мякишем по тарелке до блеска стекла снизу…
Впереди был долгий спокойный вечер без раздражителей рядом.
Завтра выходной.
А кастрюля тефтелей теперь точно хватит минимум дня на три.
И даже останутся деньги – можно будет побаловать себя чем-то приятным: пирожным или новыми тапочками…