Свадьбу мы устроили скромную — в уютном кафе, в кругу самых близких. Елена всё сокрушалась: мол, её сын заслуживает куда более пышного торжества. Но мы с Дмитрием решили, что разумнее будет начать копить на собственное жильё.
Сняли однокомнатную квартиру и начали откладывать на первоначальный взнос.
А потом свекровь всех удивила — продала дачу и внесла деньги за трёхкомнатную квартиру.
Восемьсот тысяч гривен — сумма по тем временам для нас колоссальная. Правда, был один нюанс: она настояла, чтобы жильё оформили только на Дмитрия.
— Всё-таки мой сын, родной человек, — говорила она у нотариуса, подписывая дарственную. — А ты, Маричка, не обижайся. В жизни всякое бывает.
Мы оформили ипотеку на два с половиной миллиона и переехали в новую просторную квартиру. Я тогда была на седьмом небе от счастья: три комнаты, большая кухня и светлая детская…
Платежи составляли сорок две тысячи ежемесячно. Чтобы справляться с расходами, я устроилась по вечерам вести бухгалтерию в небольшой компании.
Каждые выходные Елена стала приходить к нам — проверять порядок и давать советы. Ей всё было не так: обои выбраны неправильно, мебель расставлена неудобно, еда невкусная.
Я старалась не принимать это близко к сердцу — думала, просто такой у неё характер. Когда забеременела, надеялась: вот появится внучка или внук — всё изменится к лучшему.
Кристина родилась через два года после свадьбы. Маленькая светловолосая девочка — вылитый Дмитрий.
С первого же дня Елена начала учить меня материнству по-своему.
И тогда я впервые заметила перемены в муже: он всё чаще соглашался с матерью и молчаливо поддерживал её упрёки в мой адрес.
Теперь понимаю: нас изначально было трое. Я, Дмитрий и его мать — которая всё крепче опутывала нашу семью своей волей.
Те восемьсот тысяч стали вовсе не подарком… а золотой клеткой. И теперь меня из неё пытаются вытолкнуть прочь.
Шесть лет мы выплачиваем ипотеку. Шесть лет я стараюсь создать уют и тепло в этом доме. Только теперь осознаю — он никогда мне не принадлежал.
После возвращения из роддома начался настоящий кошмар. В первый же день Елена появилась у нас дома без предупреждения:
— Ну-ка покажите мне своё хозяйство! — прошлась по квартире как инспектор. — Что это за пелёнки? От окна сквозит! И бутылочки ты стерилизуешь неправильно!
Утро начиналось с её звонков:
— Кристину покормила? Чем? Опять смесью?! Я Дмитрия только грудью кормила! А ты что же… Не можешь быть нормальной матерью?
Через месяц она уже приходила без звонка вообще. Как-то утром я проснулась от шума посуды на кухне — свекровь перемывала всё до последней чашки:
— У тебя тут сплошные микробы! Ты ребёнка губишь!
Когда Кристине исполнилось полгода, мне пришлось выйти на работу — ипотека ведь сама себя не оплатит. Елена сразу вызвалась нянчиться с внучкой. Возвращаюсь однажды домой — а вся квартира переставлена:
— Что за бардак был? Я тут порядок навела! Вещи разложила по цветам, игрушки расставила по размеру! Вот у меня когда-то…
Дмитрий лишь равнодушно пожал плечами:
— Мама лучше знает… Она ведь меня вырастила…
Начались бесконечные замечания: то ребёнок одет «не по погоде», то еда «не та» — нужен бульон погуще вместо йогуртов; то воспитание «неправильное» — «девочку разбаловала».
Однажды прихожу домой после работы — Кристина плачет навзрыд. Оказалось, свекровь выбросила её любимого плюшевого зайца:
— Старый он уже! Микробов полно! Я ей нового купила – пластмассового… Его хотя бы помыть можно!
— Как вы могли?! Это была её самая любимая игрушка!
— Дмитрий! Ты слышишь?! Как она со мной разговаривает?! Я тут для вас стараюсь…
Муж вышел из комнаты:
— Маричка… ну правда… зачем ребёнку старые игрушки? Мама ведь лучше знает…
Потом произошла история с детским садом. Я нашла уютный частный садик недалеко от дома, но Елена настояла на том, чтобы отдать ребёнка в государственный.