Я неторопливо направилась в прихожую. Сердце билось ровно, без волнения и дрожи.
— Ганна! — голос мужа доносился приглушённо с лестничной площадки.
— Ты дома? Что с замком? Ключ не вставляется! Заело, что ли? Открой!
Я подошла вплотную к двери, но не стала её открывать.
— Замок не заедал, Игорь, — произнесла я громко и чётко.
— Просто этот ключ больше сюда не подходит.
За дверью повисло молчание. Похоже, он пытался осмыслить сказанное.
— В смысле «не подходит»? Ты что, замок сменила? Зачем? Ганна, ты что устроила? Я устал, только с работы пришёл, у мамы давление скачет… Я домой хочу! Открывай уже, хватит устраивать спектакль!
Двадцать пять лет представления, где я была и акробатом без страховки, и тем, кто подметает арену после шоу.
— Ты просил не беспокоить тебя до моего выздоровления — напомнила я спокойно через дверь. — Я и не звонила. Но теперь я здорова. От всего сразу.
— Ганна… ты несёшь чушь? У тебя снова температура поднялась? — в его голосе появились истеричные нотки.
— Что значит «от всего»?! Я же твой муж! Просто переждал трудный момент! Ты же умная женщина! Я работал!
— Нет. Ты сбежал, Игорь. Забрал лимоны и исчез.
— Да забудь ты про эти лимоны! — взревел он в ответ.
— У тебя нет права так поступать! Эта квартира и моя тоже! Сейчас вызову полицию или МЧС! Пусть дверь ломают!
— Зови кого хочешь, — спокойно согласилась я.
— Пусть пилят. Документы на жильё у меня на руках. Ты ведь помнишь, кто владелец. А твои вещи… я соберу сама.
— Все до последней мелочи. Аккуратно упакую в коробки и отправлю курьером к твоей маме. Если лимоны остались — приложу к посылке.
Он ещё кричал что-то за дверью: взывал к чувствам («я же ради нас старался!»), пытался пробудить жалость… Потом стих.
Я услышала глухой удар ногой по двери — жест отчаяния от человека, которого лишили привычного удобства и власти над ситуацией. Затем послышались удаляющиеся шаги по лестнице: тяжёлые и обиженные.
Два ключа
Я вернулась на кухню. Чай немного остыл, но вкус оставался приятным.
На тумбочке в коридоре лежала новая связка ключей: два блестящих экземпляра.
Один принадлежал мне.
Второй я взяла в ладонь — холодный металл отозвался тяжестью на пальцах. Я открыла дальний выдвижной ящик стола и забросила его туда, подальше в уголок.
Пусть полежит там… Может быть когда-нибудь он достанется тому человеку, который не побоится принести мне стакан воды. А может так навсегда там и останется…
В тишине квартиры щёлкнул остывающий чайник. Я налила себе ещё чашку чая.
Мне было спокойно одной.