— Привет, любимая. Ты, как всегда, ослепительна, даже за работой, — произнёс он так, чтобы его слышал весь зал. Потом он обернулся к матери, и улыбка мгновенно сошла с его лица.
— Мама, я не звал вас на дармовое застолье. Я предупредил, что Кира сегодня на смене. Если хотите поужинать — пожалуйста, приходите в её ресторан как обычные гости.
— Но мы же семья! — пискнул Роман, выглядывая из-за плеча тётки.
— Вот именно, — твёрдо ответил Богдан. — А семья, между прочим, должна поддерживать, а не пользоваться. Кира с десяти утра на ногах, зарабатывает деньги в наш общий бюджет. А вы явились, чтобы оставить её без дневной выручки и ещё прилюдно унизить? Я стоял у входа, мама. Слышал, как ты щёлкала пальцами.
В зале воцарилась напряжённая тишина. Посетители перестали есть, с интересом следя за разворачивающейся сценой.
— Богдан, у нас сейчас нет с собой такой суммы… — протянула Таня, мгновенно примерив на себя роль бедной родственницы. — Мы думали…
— Вы рассчитывали, что всё сойдёт с рук, — резко оборвал её Богдан. — Не выйдет. Я не собираюсь оплачивать ваше хамство. У меня простое правило: я плачу только за тех, кто уважает мою жену.
— Но, сынок… — Людмила побледнела. — У меня только кредитка, а там деньги на шубу отложены…
— Значит, самое время пересмотреть планы на гардероб, — спокойно произнесла Кира. — Рассчитывайтесь. Иначе я попрошу Андрея вызвать полицию за отказ оплачивать счёт. Это, между прочим, статья.
Людмила решила пойти ва-банк:
— Ой, мне плохо! Довели мать! Давление подскочило! Воды срочно, я сейчас сознание потеряю!
— Мама, хватит спектакля, — невозмутимо сказал Богдан, сложив руки на груди.
Людмила тут же выпрямилась, убрала ладонь от груди и метнула в нас злой взгляд. «Приступ» исчез так же внезапно, как и надежда на бесплатный ужин.
Это была чистая победа. Людмила, едва сдерживая дрожь, вытащила заветную карту. Таня с недовольством выгребала из сумки смятые купюры. Роман для приличия шарил по карманам, изображая поиски кошелька, которого у него сроду не водилось.
Они расплатились полностью. До последней гривны.
— Больше ноги моей здесь не будет! — прошипела Людмила, накидывая шубу. — Ты, Богдан, тряпка! А ты… — она злобно посмотрела на меня, — ещё пожалеешь!
— Всего доброго! Заходите ещё! — с безупречной улыбкой крикнула я ей вслед. — На следующей неделе у нас обновлённое меню!
Когда за ними захлопнулась дверь, зал… зааплодировал. Сначала неуверенно, затем всё громче. Люди видели и слышали всё.
Богдан обнял меня за талию.
— Извини за этот балаган, — прошептал он мне на ухо. — Зато теперь они минимум полгода сюда не сунутся. Шубу-то она уже «съела».
— Ты у меня самый лучший, — выдохнула я, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает.
В папке со счётом, помимо оплаченного чека, оказалось ещё кое-что — одна купюра в пять тысяч гривен. Богдан незаметно подложил её, пока Людмила вводила пин-код.
— Это тебе чаевые, — подмигнул он. — За работу с особо сложными клиентами.
Я смотрела на мужа и понимала: когда рядом такая опора, никакие бури в лице родственников мне не страшны.