— Значит, «молодёжь»? И Марко тебе поперёк горла? Хорошо, Людмила. Я тебя поняла.
Вернувшись в квартиру, она устроилась за письменным столом и раскрыла папку с бумагами. Чувства — роскошь для слабых. Для тех, кто держит себя в руках, существуют Гражданский кодекс и КоАП Украины.
Всю следующую неделю Александра словно ушла в тень. Вероника, решив, что «старая грымза» капитулировала, окончательно заняла площадку. Там появилось потрёпанное кресло, притащенное с помойки, а музыка теперь грохотала до часа ночи.
Кульминация пришлась на пятницу.
Марко возвращался с работы с пакетом продуктов и небольшой коробкой — заказом для клиента. Проходя мимо компании на площадке, он не заметил, как один из парней, ухажёр Вероники по прозвищу «Игорь», нарочно выставил ногу.
Марко споткнулся. Пакет разорвался, яблоки покатились по грязному полу, прямо к окуркам. Коробка с часовым механизмом ударилась о стену.
— О, смотри, страус взлетел! — загоготал Игорь.
Вероника неторопливо выпустила дым:
— Эй, убогий, смотри под ноги. Чего тут шастаешь, воздух только портишь. Давай, собирай, пока я добрая.
Марко, пунцовый от стыда, с дрожью в руках начал поднимать яблоки. В глазах блестели слёзы беспомощности. Он давно свыкся с тем, что его можно толкнуть, унизить — и никто не вступится.
Дверь резко распахнулась. На пороге появилась Александра. В руках у неё был не веник и не скалка, а смартфон с включённой камерой, направленной прямо на Игоря.
— Мелкое хулиганство, оскорбления и ущерб, — отчётливо произнесла она.
— Мелкое хулиганство, оскорбления и причинённый ущерб, — чётко произнесла она. — Всё зафиксировано. Сейчас вызываю участкового, а завтра передам материалы в отдел.
— Убери телефон, Александра! — дёрнулся парень, однако приблизиться не рискнул — взгляд Александры был пострашнее любого наряда полиции.
— Марко, поднимайся, — распорядилась она, даже не повернувшись к племяннику. — Иди в квартиру.
— Н-но яблоки… — растерянно пробормотал он.
— Оставь. Это хлам. Как и всё, что сейчас валяется на площадке.
Когда за Марко захлопнулась дверь, Александра перевела взгляд на притихшую Веронику.
— А теперь слушай внимательно, деточка. Думаешь, я просто так терпела целую неделю? Я всё это время собирала материалы.
— Какие ещё материалы? — усмехнулась Вероника, но в её голосе предательски прозвучала неуверенность.
— Я связалась с владельцем квартиры. Твоя мать ведь не хозяйка, верно? Жильё оформлено на твоего отца, который живёт в Киеве и убеждён, что его дочь — прилежная студентка медицинского, а не скандалистка, устраивающая сборища с выпивкой в подъезде.
Лицо Вероники стало белым как мел. Отец отличался не просто строгостью — он держал в страхе и её, и мать, помогая им лишь при условии безупречного поведения дочери.
— Ты не посмеешь… — едва слышно произнесла она.