— Уже посмела. Десять минут назад он получил фотографии и видеозаписи твоего «отдыха». Вместе с заявлением в полицию и обращением в управляющую компанию, плюс распечатки с указанием дат и времени: мусор, шум, курение на лестничной клетке. Дальше пусть разбираются те, кому положено. Участковый будет через полчаса. А твой отец пообещал приехать завтра утром.
В субботу с самого утра подъезд содрогнулся от низкого мужского голоса.
Александра как раз допивала чай, когда раздался звонок. На пороге стоял высокий, плотный мужчина в дорогом пальто — отец Вероники, Богдан. Рядом с ним, опустив глаза, замерла заплаканная Людмила, а самой Вероники видно не было.
— Александра? — обратился он вежливо, хотя в его тоне чувствовалась привычная властность. — Прошу прощения за поведение моей дочери и бывшей супруги. Беспорядок на этаже уже устраняют уборщицы.
Он сделал паузу, словно подбирая слова, и добавил, что готов взять на себя и все дальнейшие расходы, чтобы полностью привести подъезд в порядок.
Ремонт стен я беру на себя. Вероника переезжает в общежитие. Денежный поток для них я перекрыл.
Александра кивнула, будто и не сомневалась, что извинения последуют.
— Справедливо. Но есть ещё один момент.
Она позвала Марко. Тот вышел из комнаты, втянув голову в плечи, словно заранее ожидая нового разноса.
— Ваш… гость вчера унизил моего племянника, — ровным тоном произнесла Александра. — И разбил его работу. Марко — редкий специалист. Он реставрирует часовые механизмы, за которые не берутся даже в Швейцарии.
Богдан с любопытством взглянул на сжавшегося парня.
— Р-реставратор, — тихо уточнил Марко, слегка запинаясь.
— Вот оно что… — Мужчина сделал шаг навстречу, и Марко невольно подался назад. Однако вместо упрёков Богдан протянул широкую ладонь. — У меня есть коллекция карманных «Бреге». Один механизм остановился ещё год назад, три мастерские отказались браться. Посмотришь?
Марко поднял взгляд. Впервые на него смотрели не как на пустое место и не как на «чудака», а как на мастера своего дела.
— Я… я п-попробую. Е-если пружина не лопнула.
— Значит, договорились, — отец Вероники крепко сжал худую руку Марко. — Прости, брат, за мою девку. Недоглядел я в воспитании. Не держи обиды. Компенсация за мной и заказ тоже.
Когда дверь захлопнулась, Марко ещё долго рассматривал свою ладонь. Потом медленно выпрямился — плечи расправились так, как не расправлялись уже много лет.
— Александра, — произнёс он твёрдо, почти без запинки. — Я, пожалуй, сам соберу те яблоки. Нечего добру пропадать.
Александра отвернулась к окну, чтобы он не заметил блеск в её глазах.
— Собери, Марко. И поставь чайник. Сегодня у нас праздник.
На лестничной площадке стояли тишина и чистота. Пахло хлоркой и свежей краской. А из квартиры Александры тянуло ароматом пирогов и доносился спокойный, уверенный голос Марко, объяснявшего устройство турбийона.
Курилка была закрыта. Навсегда.