— Бабушка ошибается. Она нездорова, понимаешь? У неё болит голова, вот она и говорит лишнее.
— Нет! — Полина резко отдёрнула его ладонь. — Она не больная! Она просто меня не любит! Потому что я некрасивая и совсем на вас не похожа!
— Ты у нас красавица, — София покрывала поцелуями заплаканные щёки дочери. — Самая прекрасная девочка на свете. И ты очень похожа на мою маму, на твою бабушку Марьяну. У неё были такие же тёмные волосы и карие глаза.
— Её не стало, когда ты была совсем крошкой. Помнишь, я показывала тебе её снимки?
Полина всхлипнула и кивнула. Рыдания постепенно стихли, девочка обмякла в маминых руках. Александр бережно поднял её и отнёс в кровать. Спустя несколько минут Полина уже спала, сжимая в пальцах старого плюшевого зайца.
— Я больше не позволю матери унижать нашу дочь, — тихо произнёс Александр в коридоре. — Завтра серьёзно поговорю с ней.
Но София к тому времени уже всё для себя решила.
— Ты правда хочешь сделать ДНК-тест? — Александр смотрел на жену так, словно не узнавал её. — Для чего это?
— Чтобы раз и навсегда закрыть эту тему. Чтобы твоя мать перестала распускать язык. Чтобы соседи прекратили перешёптываться. И чтобы Полина больше никогда не слышала, что она якобы чужая!
Они сидели на кухне ранним утром. Полина ещё спала, Александр собирался на работу. За окном медленно падал снег, густыми хлопьями скрывая следы вчерашнего скандала.
— София, это же унизительно…
— Унизительно — это когда твоя дочь плачет и считает себя некрасивой и лишней! — София ударила ладонью по столешнице. — Унизительно — когда твоя родная мать намекает, что я гулящая, пусть и не говорит этого прямо!
— Она такого не произносила.
— Зато думает именно так! И ты прекрасно это понимаешь!
Александр замолчал. Он действительно понимал. Замечал материнские взгляды, ловил её недоговорённости. Полгода назад Мелания неожиданно спросила: «Ты уверен, что Полина твоя? Анализ делал?» Тогда он лишь отмахнулся, решив, что мать насмотрелась телевизионных шоу. Но с тех пор вопрос всплывал снова и снова, звуча всё настойчивее.
— Ладно, — тяжело выдохнул он. — Сделаем тест. Только без мамы. Сначала получим результат, а потом покажем ей.
— Нет. Она должна присутствовать. Пусть увидит всё собственными глазами.
В её голосе звенела твёрдость. Александр знал: спорить бесполезно. София могла быть мягкой и уступчивой, но когда речь шла о Полине, становилась непреклонной.
Мелания появилась в частной лаборатории через неделю. С каменным выражением лица, даже не поздоровавшись с невесткой. Александр шёл рядом, поддерживая мать под руку — за последний год она заметно постарела, ссутулилась, седины прибавилось.
— Присаживайтесь, — равнодушно произнесла молодая лаборантка. Для неё это была обычная процедура. — Сейчас возьмём образцы.
— Я хочу присутствовать при заборе материала, — неожиданно заявила Мелания. — Чтобы ничего не подменили.
— Мама! — Александр побледнел.
— Пожалуйста, — София повернулась к свекрови. — Смотрите внимательно. Мне нечего скрывать.
Ватная палочка коснулась внутренней стороны щеки Александра, затем Полины. Лаборантка аккуратно запечатала пробирки и наклеила маркировку.
— Результаты будут готовы через десять дней.
Эти десять дней тянулись бесконечно.
София почти не спала. Лежала в темноте и снова и снова прокручивала тревожные мысли: а вдруг? Вдруг в роддоме что-то перепутали? Вдруг детей поменяли местами? Полина появилась на свет в районной больнице Борисполя, там случались ошибки… Нет, это абсурд. Она помнила каждую минуту родов, как акушерка положила ей на грудь тёплый крошечный свёрток с тёмным пушком на голове. «Девочка, — сказала тогда акушерка. — Здоровенькая». Это была Полина. Её Полина.
На работе София начала ошибаться в отчётах, и директор универмага Леонид неодобрительно покачивал головой: «София, ты что, приболела?» Приболела — да, только не простудой. Её изматывал страх.
А Полина стала непривычно тихой. Смех исчез, игры забросила. По вечерам сидела в комнате и рисовала один и тот же сюжет: дом, дерево и троих — папу, маму и маленькую девочку. Без бабушки. В детских рисунках бабушки больше не существовало.