Квартира перешла ко мне по завещанию от бабушки. Двухкомнатная, на четвёртом этаже панельной многоэтажки в тихом спальном районе. Без изысков, но своя, родная. Все бумаги я оформила ещё за год до знакомства с Романом, поэтому жильё принадлежало исключительно мне и к совместно нажитому имуществу не относилось.
После свадьбы Роман перебрался ко мне. Его холостяцкая комнатушка в общежитии и рядом не стояла с отдельной квартирой. Я радовалась, что мы начнём совместную жизнь именно здесь, будем вместе обустраивать пространство, делать его уютным. Первый год прошёл мирно: мы привыкали друг к другу, учились сосуществовать под одной крышей.
Сложности возникли из‑за свекрови. Людмила появлялась в нашей жизни постепенно: сначала ограничивалась частыми звонками, затем стала наведываться в гости. Сначала раз в неделю, потом два, а вскоре — почти через день. Каждый её визит растягивался на несколько часов. Она устраивалась на моём диване, заваривала мой чай и раздавала советы по хозяйству.
— Оксана, ты неправильно варишь суп. Сначала нужно отварить мясо отдельно, первый бульон слить, а уже на втором готовить.
Я готовила так, как меня учила бабушка, и менять ничего не собиралась. Но Людмила неизменно находила повод для критики.
Роман в такие моменты предпочитал молчать. Он не заступался за меня и не поддерживал — просто делал вид, что ничего не происходит, или уходил в другую комнату.
Однажды, вернувшись с работы, я увидела, что в квартире всё переставлено. Диван оказался у противоположной стены, кресло сдвинуто, шкаф развернут. За столом сидела Людмила и спокойно пила чай.
— Это вы мебель переставили? — спросила я, стараясь держать себя в руках.
— Да, Оксаночка. Я у Романа ключи взяла, зашла, пока вас не было. Осмотрелась и решила, что так будет удобнее. По фэншую правильнее. Диван нельзя ставить спиной к двери — энергетика плохая.
Я молча переоделась и ушла в спальню, дожидаясь Романа.
— Твоя мама без моего разрешения переставила мебель в моей квартире.
— И что такого? — он равнодушно пожал плечами. — Она хотела как лучше. Да и правда стало удобнее.
— Роман, это моя квартира. Я решаю, где что стоит.
— Наша квартира, — поправил он. — Мы же семья.
По документам жильё действительно принадлежало мне, но продолжать спор я тогда не стала.
Спустя месяц свекровь начала оставаться у нас ночевать. Сначала раз в неделю — говорила, что устала и поздно возвращаться домой. Потом всё чаще. Она раскладывала диван в гостиной, пользовалась моей ванной, надевала мой халат и брала мои полотенца.
Я попросила Романа поговорить с матерью, объяснить, что нам необходимо личное пространство.
— Мам, может, будешь предупреждать, если собираешься остаться на ночь? — неуверенно начал он.
Людмила тут же обиделась.
— Я что, теперь чужая? К сыну приехать нельзя? Это Оксана меня выгоняет?
— Никто тебя не выгоняет, — поспешил заверить её Роман. — Приезжай, когда захочешь.
В тот момент я окончательно поняла: рассчитывать на его поддержку бессмысленно. Он не готов спорить с матерью.
Со временем в шкафу стали появляться её вещи — халаты, домашние тапочки, косметика в ванной. Создавалось ощущение, будто она не гостья, а хозяйка.
— Людмила, зачем вы оставляете здесь свои вещи? — спросила я прямо.
— Так удобнее, Оксаночка. Чтобы не носить каждый раз с собой. Я ведь часто к вам приезжаю.
«Часто» — это ещё мягко сказано. Она бывала у нас почти ежедневно, и я всё реже ощущала себя хозяйкой в собственной квартире.
Апогей наступил, когда я вернулась домой раньше обычного и услышала, как свекровь разговаривает по телефону с подругой.
— Да, Вероника, я тут понемногу осваиваюсь. Квартира хорошая. Роман с Оксаной молодые, привыкнут. Скоро вообще пропишусь здесь — тогда это будет и мой дом.