И в завершение — консультационные услуги по подбору текстиля — 10 000 гривен.
Пошив вечернего платья для Зоряна — 30 000 гривен.
Консультация по выбору текстиля — 10 000 гривен.
Итого: 125 000 гривен.
Внизу стояла приписка: «С учётом семейной скидки итоговая сумма округляется и засчитывается посредством предъявления чека на 150 000 гривен, вручённого мне 14.05.2025. Разница в 25 000 гривен остаётся на депозите Ганна для последующих мелких доработок».
— Ты в своём уме? — прохрипела Ганна, наливаясь пунцовым. — Мы же семья!
— Были семьёй, — невозмутимо ответила я. — До того момента, как вы преподнесли мне чек. С юридической точки зрения, Ганна, передав его мне, вы подтвердили, что 150 тысяч были израсходованы в мою пользу. Однако украшение находится у вас, а значит, я как владелица чека и одаряемая вправе либо потребовать товар, либо расценивать эту сумму как ваш долг передо мной. Я выбрала более мягкий вариант — зачла его в оплату своей работы.
— Какой ещё долг? Ты же шила по-родственному! — вскрикнула Зоряна.
— Устные договорённости теряют силу в тот момент, когда одна из сторон переводит отношения в плоскость товарно-денежных претензий, — отчётливо произнесла я. — И, к слову, Ганна, вам известно, что по закону о защите прав потребителей именно чек является основным основанием для возврата? А поскольку платёж совершал Александр своей картой, которая привязана к моему основному счёту (да, Александр почему-то забыл упомянуть, что последние два года основным кормильцем в семье являюсь я), сегодня утром я уже направила в банк заявление на отмену операции.
Лицо Ганна приобрело оттенок того самого «натурального полиэстера». Она инстинктивно прижала к себе колье.
— Ты этого не сделаешь! Это моё!
— В таком случае оплатите выставленный счёт, — я указала на папку с документами. — Налоги я перечисляю исправно, мою работу видели соседи. В суде всё это будет выглядеть крайне неприятно для вашей репутации «благотворительницы».
Ганна посмотрела на Александра. Он стоял в дверном проёме, бледный, словно выцветшая ткань.
— Ганна, — тихо произнёс он. — Оксана зарабатывает втрое больше меня. И карта действительно её. Верни колье. Или расплатись.
В тот вечер я ушла, забрав украшение.
На следующий день я вернула его в магазин. Полученные 150 000 гривен вложила в профессиональный японский оверлок, о котором мечтала последние три года.
С Александром мы оформили развод спустя месяц. В итоге стало ясно: мужчина, не способный поставить на место собственную Ганна, не соответствует моим стандартам. А я привыкла иметь дело только с качественным материалом.