— Что именно я должна была осознать, Олег? Что без тебя пропаду? Как видишь, не пропала.
— Да ты вообще… — он осёкся, не подобрав слов. — Мать говорила, что ты упрямая, но чтобы настолько…
— Передавай Любе привет, — спокойно произнесла я и сбросила вызов.
Я осталась на кухне одна и вдруг поймала себя на улыбке. Впервые за долгие годы ощутила, что по-настоящему живу. К завершению второй недели на моём счету уже было 23 000 гривен. За одно занятие по репетиторству платили по 500, четыре ученика трижды в неделю приносили около 6 000. Консультации по бухгалтерии стоили от 1000 до 5000 за заказ. Клиенты появлялись по рекомендациям, передавали контакты знакомым. Работала вечерами и по выходным, уставала сильно, но эта усталость была приятной — осмысленной.
Олег стал звонить заметно реже. Было ясно: его план трещит по швам. Он рассчитывал увидеть растерянную, зависимую жену, а вместо этого столкнулся с женщиной, которая вполне справлялась сама. На третьей неделе случилось важное. Один из клиентов, владелец небольшого магазина автозапчастей по имени Станислав, предложил мне постоянное сотрудничество.
— Марьяна, вы так доступно всё разъяснили, по полочкам разложили, — говорил он, довольно потирая ладони. — Мне нужен бухгалтер. Удалённо, на аутсорсе. Возьмётесь?
— И какая оплата? — уточнила я деловым тоном.
— Десять тысяч в месяц. Работы немного: пару дней на документы и отчётность.
Мы оформили договор. Теперь у меня появился стабильный доход сверх основной зарплаты. Вскоре ещё один клиент — молодой предприниматель Денис — предложил сотрудничество. Он открывал кофейню и нуждался в помощи с налогами и кадровыми вопросами. Плюс ещё 5 тысяч ежемесячно.
Вечером я села с калькулятором. Основная работа — 35 тысяч. Репетиторство — около 10. Консультации — 15–20. В сумме выходило 60–65 тысяч в месяц. Больше, чем зарабатывал Олег.
В субботу приехала Оленька, привезла домашний яблочный пирог.
— Ну что, как продвигается? — спросила она, устраиваясь на кухне.
— Всё идёт неплохо, — ответила я с улыбкой. — Уже зарабатываю больше мужа.
— Абсолютно. Если так продолжится, через пару месяцев смогу уйти с основной работы и полностью перейти на аутсорс.
— Марьяна, я тобой восхищаюсь! — Оленька крепко меня обняла. — Ты умница, правда!
— Спасибо, — тихо сказала я. — Знаешь, я даже благодарна Олегу. Если бы не его нелепая затея, я бы так и сидела в своём болоте. Боялась бы что-то менять. А теперь поняла: я могу сама себя обеспечить.
— И что будешь делать, когда он вернётся?
— Посмотрю на его реакцию.
Олег позвонил 27 апреля, за четыре дня до возвращения.
Голос звучал неуверенно.
— Отлично. Работаю, живу, зарабатываю.
— Может, я раньше приеду? Мать говорит, что справляется, помощь уже не нужна.
— Возвращайся, как и собирался. Первого мая.
— Что именно ты думал, Олег?
— Что ты соскучилась. Что захочешь, чтобы я вернулся.
— Нет. Не соскучилась.
В трубке повисла пауза, слышно было только его дыхание.
— Я хотел как лучше. Честно. Хотел, чтобы ты поняла.
— Я поняла, — перебила я. — Очень многое. Приезжай первого, поговорим.
— Хорошо, — тихо ответил он.
У меня оставалось три дня. Я знала, что делать. Сначала оформила статус самозанятой — теперь могла легально работать и платить всего 4% налога. Заявку через приложение одобрили за сутки. Затем открыла отдельный счёт и перевела туда 41 тысячу гривен — мой первый капитал. После этого сходила к юристу. Дарына с работы посоветовала знакомую Киру, специалистку по семейному праву.
— Опишите ситуацию, — попросила Кира, внимательно глядя на меня.
Я рассказала всё без утайки.
— Формально закон он не нарушил, — подвела итог она. — Счёт общий, распоряжаться средствами имел право. Но с точки зрения семейного права это можно рассматривать как злоупотребление. Доказать будет сложно.
— А если я решу развестись?
— Квартира и всё нажитое делится пополам. Либо кто-то выкупает долю, либо продаёте и делите деньги. Накопления тоже. Сколько было?
— 200 000 гривен. Он снял всё.
— Значит, 100 000 — ваши. Можете требовать через суд.
— Понятно. А если я хочу сохранить брак, но изменить правила?
— Тогда заключайте брачный договор или договаривайтесь о раздельном бюджете — если он согласится.
Я поблагодарила её и вышла с ясным пониманием своих дальнейших шагов.
Вечером 30 апреля я тщательно убрала квартиру. Всё сияло чистотой — не для него, для себя. Достала деловой костюм, который купила год назад, но так и не надела: тогда Олег сказал, что он слишком вызывающий. Чёрная юбка-карандаш, белая блузка, жакет. Всё сидело безупречно. Каблуки, аккуратный макияж, волосы собраны в пучок. В зеркале отражалась уверенная, собранная женщина. Я давно не видела себя такой.
Первое мая выдалось солнечным. В семь утра я уже была на ногах. К десяти он должен был приехать. Без пяти десять послышались шаги в подъезде. Сердце ускорило ритм. Ключ повернулся в замке.
Олег стоял на пороге с сумкой, молча глядя на меня.
— Как видишь. Проходи.
Он вошёл, осмотрелся. Квартира светлая, на столике — ноутбук, документы, калькулятор.
— Сегодня же выходной.
— У меня нет выходных.
Он налил воды, руки дрожали.
— Я много думал, — начал он, усаживаясь. — Понял, что был неправ. Не стоило так с деньгами. Прости.
— Ты оставил меня с тремя тысячами на месяц, — спокойно напомнила я. — Коммуналка почти две стоит.
— Я не ожидал, что всё так…
— Я заняла у Оленьки пять тысяч. Уже вернула.
— Заработала. 41 тысячу за три недели.
— 41. И вчера я подала заявление на увольнение.
— Да. Буду работать на себя. Доход 60–80 тысяч в месяц.
Он выглядел ошеломлённым.
— Риск — жить в страхе.
Мы долго говорили. Я объяснила, что не вернусь к прежней роли.
— Если готов строить отношения на равных — попробуем. Нет — развод. Квартиру продадим, поделим деньги.