— Она не украшение для торжества, Иван. И не повод продемонстрировать перед родственниками своё разрекламированное гостеприимство. Не фон для скучных посиделок. Она живой человек. Со своими чувствами. Со своими мечтами. И этот день обязан пройти так, как хочет именно она.
Иван замолчал, растерянно глядя на жену. Он лихорадочно перебирал доводы в свою защиту, но ни один не казался убедительным.
— Ты выставляешь меня перед роднёй в дурном свете.
— Нет. Я защищаю свою дочь.
— От кого? От близких людей?
— От ситуации, где её желания в очередной раз просто проигнорируют взрослые.
Оксана неторопливо поднялась из-за стола, подошла к мужу почти вплотную и, не отводя взгляда, посмотрела ему прямо в глаза.
— Иван, ты можешь сам позвонить всем и спокойно отменить приглашения. Придумай любую причину — я не стану возражать. Но если ты этого не сделаешь, я возьму всё на себя. И мне будет безразлично, кто обидится и что подумает.
На кухне повисла тяжёлая тишина.
— Ты правда не пустишь их в дом?
— Правда. Я просто не открою дверь.
— Не верю, что ты на такое решишься.
— Решусь. Можешь проверить.
В её голосе не звучало ни истерики, ни раздражения — лишь спокойная, твёрдая уверенность.
Иван наконец осознал, что она не шутит.
— Чёрт, — выдохнул он. — Ты ставишь меня в ужасное положение.
— Нет. Это ты сам себя туда загнал.
Он резко развернулся, вышел из кухни и громко хлопнул дверью. Через минуту во дворе заурчал двигатель его машины — он уехал, не сказав ни слова.
Оксана осталась одна. Её руки слегка дрожали — не от страха, а от напряжения.
Но в правильности своего решения она не сомневалась ни секунды.
Поздно вечером Иван вернулся. Мрачный, молчаливый. Оксана в это время готовила лёгкий ужин. Она не стала расспрашивать, где он был, и не начинала разговор первой.
Он сел за стол и несколько минут просидел в тишине. Затем, не поднимая глаз, тихо произнёс:
— Я позвонил Наде. Сказал, что формат праздника поменялся. Что будет детский день рождения, без взрослых.
Оксана не обернулась.
— Алла тоже крайне недовольна.
— Это не её праздник.
— Все уверены, что ты специально настроила меня против них.
— Пусть думают как хотят.
Иван тяжело вздохнул.
— Ты понимаешь, что теперь во всём виноват буду я?
Оксана повернулась к нему. В её взгляде не было ни злости, ни упрёка.
— Иван, у тебя был выбор: оказаться виноватым перед роднёй или перед собственной десятилетней дочерью. Ты сделал его. И он единственно верный.
— Пока так не кажется.
— Спустя годы, когда Злата вырастет, она вспомнит этот день рождения. И запомнит, что мы её услышали. Что её мнение для нас было важно. А Надя забудет свою обиду максимум через месяц.
— Ты плохо знаешь мою упрямую Надю.
Больше в тот вечер они не разговаривали.
Наступил долгожданный день рождения дочери. Оксана поднялась рано, украсила комнату яркими шарами и гирляндами, аккуратно расставила угощения, приготовила игры и конкурсы для ребят.
Злата проснулась ближе к десяти и, увидев всё это, восторженно вскрикнула:
— С днём рождения, Злата.
Девочка крепко обняла Надю, прижалась к ней.
— А бабушка всё-таки придёт сегодня?
— А бабушка всё-таки придёт сегодня?
— Нет, не придёт. Будут только твои одноклассницы, как ты и просила.
Злата с заметным облегчением перевела дух.
— Спасибо тебе, Оксана. Огромное-преогромное спасибо.
Ближе к обеду одна за другой появились шесть весёлых девочек из класса Златы. Шумные, оживлённые, с нарядными пакетами в руках. Оксана радушно встречала каждую, помогала снять верхнюю одежду и провожала в комнату, украшенную к празднику.