Но её любовь всегда была избирательной, с особыми условиями.
Но её забота всегда имела границы и условия.
Если уж что-то делала — обязательно подчёркивала, кто в доме главный.
Если оказывала помощь — так, чтобы ты ощущал себя обязанным.
А когда отказывала — называла это “уроком жизни”.
Позже у нас с Романом наступил более спокойный и светлый период.
Мы не проснулись однажды обеспеченными — всё происходило постепенно. Роман начинал буквально с пустого места. Взялся за стройку. Я подключилась: подыскивала рабочих, вела переговоры с заказчиками. Бывали недели без единого выходного. Случались и такие ночи, когда мы вовсе не ложились.
Иногда он возвращался и молча устраивался на кухне, глядя в одну точку.
— Всё в порядке? — тихо спрашивала я.
— В порядке. Прорвёмся.
Я видела, как ему тяжело. Да и мне самой было непросто. Но шаг за шагом мы выбирались из бедности.
Медленно, но уверенно.
Сначала появилась достойная квартира. Потом техника, ремонт. На столе — нормальные продукты. Впервые я позволила себе зимние сапоги не “подешевле”, а такие, чтобы было по-настоящему тепло.
И именно тогда Лариса неожиданно стала проявлять к нам интерес.
Сначала раздался звонок:
— Как вы там? Всё хорошо?
— Нормально, — ответила я без особого тепла.
— Слышала, вы квартиру купили. Если что, позовёте на новоселье.
Я едва удержалась от смеха. Новости до неё доходили удивительно быстро.
Спустя время она сама пригласила нас:
— Я пирог испекла. Может, заедете?
Пирог… Нет, благодарю.
А однажды Лариса появилась без предупреждения. Адрес узнала у Ганна.
Просто позвонила в дверь.
Я открыла и увидела её с пакетом в руках.
— Я вам тут… — начала Лариса. — Фрукты принесла. И Маричка кое-что.
Маричка выбежала в коридор:
Лариса улыбнулась, погладила её по волосам, прошла в квартиру и внимательно осмотрелась.
Свежий ремонт. Чистота. Светлые стены. На кухне — продукты. В комнате — игрушки.
Она устроилась за столом так, будто всегда сидела именно здесь.
И спокойным тоном, словно ничего прежде не случалось, произнесла:
— Вот видишь. Я же говорила — вы справитесь. Посмотри, как у вас теперь красиво.
У меня внутри неприятно сжалось. Я посмотрела ей прямо в глаза.
— Что? — она всё ещё улыбалась.
— Ты не говорила, что мы справимся. Ты сказала: “Я выгоняю вас в воспитательных целях” — и захлопнула дверь у меня перед лицом.
Тишина повисла такая густая, что даже чайник будто стих.
Через паузу она попыталась продолжить:
— Ты не понимаешь… я боялась…
— Чего? — тихо спросила я. — Что мы сядем тебе на шею, как ты повторяла постоянно? Лариса, я стояла в прихожей с ребёнком на руках. Я просила всего лишь дать нам неделю.