Александра поправила безупречно уложенные локоны, всматриваясь в отражение в зеркале прихожей, и медленно выдохнула. Сорок лет — своеобразная черта, после которой всё ощущается иначе. Из кухни тянулся аппетитный запах запечённой свинины с картофелем — её фирменного блюда, от которого Богдан приходил в восторг. Сам Богдан тем временем суетливо переставлял бокалы в гостиной, будто готовился к серьёзному испытанию.
— Александра, они уже в лифте, — донёсся его голос, напряжённый, как перед стартом. — Держись, я с тобой.
Звонок раздался резко и пронзительно, словно сигнал тревоги. На пороге возникла «святая троица»: свекровь Лариса в шляпке, напоминавшей встревоженное птичье гнездо, Кристина с выражением лица человека, которому все задолжали круглую сумму, и десятилетний Матвей — «драгоценный внук», который первым делом пнул любимые замшевые туфли Александры.
— Ну что, с очередным этапом взросления тебя, дорогая! — громогласно объявила Кристина, протискиваясь внутрь и даже не взглянув на обувницу. — Ой, а почему так тесно? Богдан, ты всё ещё не расширил прихожую? Просто ужас.
— Здравствуй, Кристина. И тебе всего доброго, — Александра растянула губы в вежливой улыбке, которой обычно одаривают проверяющих из налоговой. — Проходите. Тапочки справа.
— Матвей тапочки нельзя, у него плоскостопие, это вредно! — мгновенно вмешалась Лариса, отодвигая мальчика от полки с обувью. — И вообще, у вас пол холодный. Елизавета, наверное, в шерстяных носках ходит? Где она? Опять скрывается?
Из комнаты вышла двенадцатилетняя Елизавета, осторожно прижимая к груди папку с рисунками.
— Здравствуйте, бабушка.
Лариса окинула девочку беглым, равнодушным взглядом.
— А, привет. Ты что, ещё больше похудела? Совсем худенькая. Вот Матвей — настоящий богатырь! Кристина, покажи, какую он грамоту получил!
— Мам, потом, — отмахнулась Кристина, усаживаясь на диван и изучая накрытый стол. — Александра, а икры не видно? Мы вообще-то с дороги, голодные. Матвей, вазу не трогай! Хотя ладно, трогай — стекло всё равно простенькое.
Александра встретилась взглядом с Богданом. Он сдержанно кивнул — договор есть договор, сегодня без сцен.
— Угощайтесь, чем богаты, — спокойно произнесла она, ставя на стол салат. — Икра в тарталетках, Кристина. Если смотреть внимательнее, а не с претензией, её легко заметить.
Кристина на секунду потеряла дар речи, но быстро взяла себя в руки.
— Ой, какие мы ранимые стали к сорока! Между прочим, мы с мамой подготовили тебе подарок. Настоящий эксклюзив.