— Это ещё что за «слишком далеко»? — голос свекрови стал резче. — Я всего лишь сказала, как есть! Ты не пара моему сыну! Ему нужна другая женщина!
— Может быть, — спокойно ответила Оксана. — Только решать это должен он, а не вы.
Она прервала разговор и внесла номер в чёрный список.
Следом на экране высветился Александр. Оксана несколько секунд смотрела на телефон, затем всё-таки ответила.
— Оксана! Наконец-то! — он говорил торопливо, на взводе. — Где ты? Я приеду, заберу тебя, всё обсудим.
— Александр, скажи честно, — она смотрела в чёрный проём туннеля за стеклом вагона. — Ты правда хотел, чтобы я ушла? Или просто побоялся расстроить маму?
В ответ — тишина. Слишком долгая.
— Оксана, ну… всё было непросто. Мама старалась, накрывала стол, звала серьёзных людей. Ты же её знаешь.
— Знаю, — тихо произнесла Оксана. — А тебя — знаю?
— В смысле? — он растерялся.
— Какой ты, Александр? — она глубоко вздохнула. — Три года назад я полюбила парня, который мечтал проектировать дома и читал мне стихи на крыше общежития. А сейчас слышу человека, который даже не попытался защитить свою жену.
— Оксана, не раздувай, — в его голосе прорезалось раздражение. — Мама просто волнуется. Она хочет для меня лучшего.
— То есть я — не лучшее?
— А как? — Оксана поднялась: объявили её станцию. — Я устала, Александр. Устала доказывать, что достойна быть рядом с тобой. Мне нужно время.
— Время на что? — теперь в его тоне появилась тревога. — Оксана, ты о чём вообще? Мы же семья!
— Семья, — повторила она, выходя из вагона. — Только почему-то в ней нас трое, а не двое.
Связь оборвалась. Она поднялась по эскалатору, не оглядываясь.
Орися встретила её в домашнем халате, с кружкой чая.
— Заходи, — она крепко обняла Оксану. — Всё рассказывай.
До трёх ночи они просидели на кухне. Оксана говорила без остановки — о Любе, об Александре, о том, как постепенно растворялась, стараясь соответствовать чужим ожиданиям.
— Самое страшное знаешь что? — Оксана сжала ладонями горячую кружку. — Я поняла сегодня, что не скучаю по нему. Совсем. Он звонил, а внутри — пусто.
— Это не страшно, — мягко сказала Орися, касаясь её плеча. — Так бывает. Любовь не выдерживает там, где нет уважения.
— Я правда верила, что всё смогу исправить, — Оксана вытерла слёзы. — Думала, стану идеальной — и Люба примет меня. Наивно, да?
— Не наивно. По-человечески, — Орися подлила чаю. — Но теперь главное — что ты собираешься делать?
Оксана взглянула в окно. Город спал, фонари рассыпали жёлтый свет, где-то вдалеке проехала машина.
— Пока не знаю, — честно ответила она. — Но одно понимаю точно: обратно в ту квартиру я не вернусь. И к нему — тоже. По крайней мере, пока он не осознает, что дело не во мне.
Телефон больше не звонил. Александр словно исчез. И это молчание оказалось громче любых слов.
Утром Оксана проснулась от запаха свежих блинов. Орися стояла у плиты и ловко переворачивала их на сковороде.
— Доброе утро, беглянка, — улыбнулась она. — Как ночь прошла?
— Спала лучше, чем за последние месяцы, — призналась Оксана.
Позавтракав, она отправилась домой — в их съёмную однокомнатную квартиру. Александра там не было: он остался у родителей. Оксана спокойно и последовательно складывала вещи — одежду, книги, документы. Забирала только своё, не трогая общего.
В ящике стола обнаружился старый конверт. Бумаги на квартиру в Черноморске. Наследство от Нина, ушедшей из жизни два года назад. Небольшая однушка в тихом районе, недалеко от моря. Тогда Оксана собиралась продать её, но Александр отговорил: «Пусть будет, летом можно сдавать отдыхающим». Она согласилась и почти перестала вспоминать о ней.
Теперь, держа документы в руках, она впервые задумалась: а если начать всё сначала?..
Через три дня Оксана уже сидела в самолёте до Черноморска. Билет в одну сторону, две сумки и удивительное спокойствие внутри.
Александр звонил ещё несколько раз. Просил вернуться, уверял, что поговорит с матерью. Но когда Оксана поинтересовалась, готов ли он съехать от родителей и жить отдельно, он замялся:
— Ну… это не совсем разумно с точки зрения денег. Зачем тратиться на аренду, если у них просторная квартира?
— Ясно, — коротко ответила Оксана и завершила разговор.
А затем произошло то, к чему она была совершенно не готова.
Люба решила перейти в наступление.
Люба объявила настоящую войну — затяжную и без правил.