Турбаза встретила меня кромешной тьмой и протяжным свистом ветра в кронах сосен. Ворота стояли настежь, замка не было — похоже, его сорвали ещё давно. Я въехала внутрь, заглушила двигатель и почти сразу ощутила: здесь кто-то появлялся совсем недавно. На снегу отчётливо отпечатались свежие следы шин — широкие, словно от внедорожника или грузовой машины.
«Странно… — мелькнуло у меня в голове, когда я выбралась наружу. — Кому понадобилось сюда, в такую глушь?»
Включив фонарик на телефоне, я направилась к главному корпусу. И вдруг луч света выхватил из темноты тёмное пятно у самого крыльца. Сначала показалось — мешок или груда мусора.
Подойдя ближе, я резко остановилась. Это был человек. Мужчина лежал ничком, раскинув руки, в дорогом, но изорванном пальто. Снег возле его головы потемнел, окрашенный розовым.
— Эй! — окликнула я, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Вы живы?
Он не двигался. Я опустилась рядом, осторожно перевернула его. Лицо было разбито, один глаз полностью заплыл, но грудная клетка едва заметно поднималась. Жив!
В памяти всплыли слова свекрови: «Справка от психиатра». Если сейчас вызвать полицию или скорую, Николай быстро узнает, где я. А этого мужчину явно пытались прикончить. Вернутся добивать — уберут и меня как ненужного свидетеля.
— Да чтоб вас… — выдохнула я, ощущая, как в кровь хлынул адреналин.
Схватив его под мышки, я потянула к машине. Тяжёлый — килограммов девяносто, не меньше. Но страх творит чудеса. С трудом дотащив его до автомобиля, я едва не надорвалась, пытаясь уложить на заднее сиденье, однако всё же справилась. Когда захлопывала дверь, он тихо застонал.
— Потерпи, — процедила я, устраиваясь за рулём. — Бросать тебя не собираюсь, но светиться нам нельзя.
Вспомнилось, что в пяти километрах отсюда есть посёлок, где живёт пожилая фельдшер Нина. В детстве она лечила меня от ангин и разбитых коленок. Лишних вопросов она задавать не станет.
Нина, к счастью, оказалась дома и, как всегда, сохраняла полное спокойствие.
— Разборки? — по-деловому уточнила она, осматривая моего «пассажира», которого мы с огромным трудом перенесли на диван в гостиной.
— Не знаю, Нина. Нашла его у турбазы. В полицию нельзя… сама понимаешь, семейные проблемы.
— Понимаю, — кивнула она, аккуратно обрабатывая рану на его голове. — Выживет. Сотрясение есть, рёбра целы, немного переохладился. Крепкий мужчина. А ты сама как, Ганна? Лица на тебе нет.
Я опустилась на табурет и вдруг расплакалась — впервые за весь этот сумасшедший вечер. Рассказала всё: и про измену, и про свекровь, и про историю с квартирой. Нина слушала, молча покачивая головой.
— Вот же гадюки, — произнесла она наконец. — Ничего, жизнь всё расставит по местам. А этот, — она кивнула на диван, — возможно, появился в твоей судьбе не случайно.
В себя мужчина пришёл только под утро. Я задремала в кресле, укрывшись пледом.
— Где я?.. — хриплый голос заставил меня вздрогнуть.
Я подошла ближе. Он смотрел на меня единственным здоровым глазом; второй всё ещё оставался заплывшим. Но взгляд — ясный, внимательный, властный.
— Вы в безопасности. Я нашла вас на турбазе «Сосновый бор». Меня зовут Ганна.
Он попытался приподняться, но тут же поморщился от боли.
— Ганна… Благодарю. Я… — он запнулся, будто решая, можно ли мне доверять. — Меня зовут Михайло. Сколько я пробыл без сознания?
— Около двенадцати часов. Кто вас так избил?
Михайло криво усмехнулся разбитыми губами.
— Мой заместитель. Решил, что пришло время занять кресло генерального. Рассчитывал, что я замёрзну там и не выживу.
— Похоже, у нас с вами есть кое-что общее, — горько заметила я. — Мой муж тоже решил, что я в его жизни лишняя.
Михайло пристально посмотрел на меня.
— Николай. Строительная фирма «Вектор».
Глаза Михайло изумлённо распахнулись.
— Николай? Тот самый мелкий подрядчик, что вечно вертится возле моего холдинга? Который полгода назад чуть ли не на коленях выпрашивал у меня тендер на застройку набережной?