Дмитрий Новиков оставил автомобиль за два квартала от дома — по привычке. Лишняя предосторожность еще никому не вредила. Захлопнув дверь, он поправил ворот рубашки и втянул прохладный вечерний воздух. Грудь сдавливало от волнения, хотя к визитам к Марии Михайленко он, казалось бы, давно притерпелся. Три года скрытых встреч, и всякий раз — одинаковая тревога перед возвращением.
Поднимаясь по ступеням, Дмитрий Новиков перебирал в голове возможные объяснения. Заседание затянулось? Слишком банально — он уже не раз этим прикрывался. Переговоры с поставщиком? Версия правдоподобная. Но Оксана Коваленко в последнее время стала подозрительно внимательной к деталям.
Ключ бесшумно провернулся в замке. Он задержался на пороге, вслушиваясь. Тишина. Ни звона посуды, ни приглушенного телевизора. Разувшись, Дмитрий Новиков прошел внутрь.
— Оксана? — тихо окликнул он.
Ответа не последовало. Непривычно. Обычно к семи вечера жена уже была дома: хлопотала на кухне, смотрела сериалы или болтала с подругами.
Он с облегчением перевел дух. Значит, сегодня не придется лгать, сочинять на ходу и изображать усталость после тяжелого дня. В спальне, снимая пиджак, он заметил на покрывале аккуратно сложенный лист бумаги.
Внутри все неприятно сжалось. Дмитрий Новиков поднял записку, пальцы предательски дрожали.
«Дима. Ужин в холодильнике. Я у мамы. Вернусь завтра вечером. Нам нужно серьезно поговорить. Оксана».
Ни привычных сердечек, ни смайликов — сухо и по-деловому. Фраза «нам нужно серьезно поговорить» будто тяжёлым камнем легла на желудок.
Она знает. Но как? И когда успела выяснить? Он ведь был осторожен.
Он опустился на край кровати, не выпуская записку из рук. Двадцать три года вместе. Сын — студент третьего курса в Полтаве. Квартира оформлена на двоих. Дача, автомобиль…
Нужно позвонить. Прояснить всё сейчас.
Он набрал номер. Долгие гудки. Оксана Коваленко не отвечала. Вторая попытка — тот же результат.
— Черт, — пробормотал он и бросил телефон на покрывало.
Следующий день превратился в пытку. На работе он не мог сосредоточиться, то и дело хватался за мобильный. Ни сообщения, ни пропущенного вызова. Он писал ей, снова звонил — без толку.
К шести вечера Дмитрий Новиков уже мерил шагами квартиру. В половине восьмого в замке щелкнуло, и Оксана Коваленко вошла в прихожую.
Он внимательно вгляделся в ее лицо. Слишком спокойная. Почти невозмутимая. Она сняла куртку, аккуратно повесила ее и молча направилась на кухню.
— Оксана, что происходит? — он поспешил следом. — Почему ты не отвечала?
— Поставь чайник, — ровно произнесла она, вынимая из сумки папку. — Садись. Нам есть о чем поговорить.
Он молча выполнил просьбу, ощущая, как по спине пробегает холод. Оксана Коваленко села напротив, положила папку на стол и пристально посмотрела ему в глаза.
— Три года, Дима. Ровно три года ты встречаешься с этой… Марией Михайленко, — произнесла она без эмоций. — Ты правда считал, что я ничего не замечу?
— Не перебивай, — жестко остановила она. — Сейчас говорю я. Потом попробуешь оправдаться. Если получится.
Он сглотнул. Такой он ее еще не видел. Всегда мягкая, уступчивая, готовая понять — сейчас перед ним сидела собранная, холодная женщина с каменным выражением лица.
— Я все узнала полгода назад, — продолжила Оксана Коваленко. — Случайно. У тебя разрядился телефон, и ты попросил позвонить с моего. А переписка оказалась синхронизирована в облаке на всех устройствах.
— Почему ты молчала? — с трудом произнес Дмитрий Новиков.
— Мне нужно было убедиться. Я надеялась, что ты сам остановишься. И мне требовалось время, чтобы подготовиться, — она раскрыла папку и вынула бумаги. — Вот банковская выписка. Твои переводы на ее карту. Двадцать пять тысяч гривен каждый месяц. Почти полгода подряд.
— А это, — она положила перед ним следующий документ, — договор аренды квартиры на улице Белинского. Арендатор — ты. Проживает там Мария Михайленко. Однокомнатная, тридцать тысяч гривен ежемесячно.
— Не имеет значения, — оборвала она. — Существенно то, что я в курсе. И больше всего меня ранило даже не предательство. И не ложь. А то, что ты распоряжался нашими общими деньгами ради своей любовницы.
— Это мои деньги! Я их зарабатываю!
— Правда? — в ее усмешке прозвучал лед, от которого Дмитрий Новиков невольно поежился. — Тогда давай обсудим это подробнее. Нам предстоит разобраться, что именно считается общим.