Оксана застыла с чашкой кофе в ладонях, когда входная дверь распахнулась с таким грохотом, словно в квартиру влетел отряд спецназа. На пороге стояла свекровь — Ганна, пунцовая от негодования, с пылающим взглядом.
— Где деньги от продажи квартиры твоей матери? — выпалила она вместо приветствия. — Богдан! Богдан! Немедленно выйди!
Оксана неторопливо опустила чашку на стол. Пальцы подрагивали — не от испуга, а от злости, которая поднималась из самой глубины, обжигала изнутри.
— Ганна, здравствуйте, — произнесла она с ледяным спокойствием. — Вы бы хотя бы обувь сняли.
— Какие уж тут церемонии! — фыркнула свекровь, скидывая туфли и отбрасывая их в сторону. — Я пришла за ответом! Мы с Маркияном уже три недели ждём! Богдан уверял, что как только оформите сделку, сразу… Богдан!
Из спальни показался муж — растрёпанный, в мятой футболке, ещё сонный. Было воскресное утро, десять часов. Они с Оксаной только собирались спокойно позавтракать после напряжённой недели.
— Мам, что произошло? — пробормотал он, подавляя зевок. — Зачем так кричать?
— Ты ещё спрашиваешь? — всплеснула руками Ганна. — Квартиру продали десять дней назад, деньги должны были поступить! Мы с отцом всё рассчитали! На эти средства наконец-то достроим дачу, сделаем веранду, как собирались. Маркиян уже договорился с рабочими!
У Оксаны перехватило дыхание, будто пол под ногами качнулся.
— Богдан, — медленно произнесла она, глядя на мужа, — о чём идёт речь?
Богдан неловко почесал затылок и отвёл глаза.
— Ну… мам, я не говорил, что точно…
— Как это — не говорил? — вспыхнула Ганна. — Ты сам сказал: «Мама, не волнуйся, от квартиры тёщи будет приличная сумма, вам на дачу хватит!» Думаешь, я придумала? Отец твой тоже слышал!
— Подождите, — Оксана подняла ладонь. Её голос звучал непривычно ровно, хотя внутри всё кипело. — Ганна, я правильно понимаю: вы пришли требовать деньги от продажи квартиры моей мамы? Той самой квартиры, которую она купила на собственные средства, где прожила тридцать лет и которую оставила мне?
— А что такого? — отмахнулась свекровь. — Ты замужем за моим сыном! Всё у вас общее! Мы с Маркияном всю жизнь вам помогали! Кто Богдану на первую машину собирал? Кто оплатил половину свадьбы? Кто каждое лето принимал вас с ребёнком на даче, кормил и обеспечивал?
— Мама… — попытался вставить Богдан, но Ганна резко его оборвала:
— Помолчи! Я с невесткой разговариваю! Оксана, мы одна семья. А в семье принято делиться. Мы вас поддерживали — теперь ваша очередь. Квартира всё равно пустовала. Продали — и правильно. Теперь отдайте нам нашу часть!
Оксана сжала кулаки так, что ногти впились в кожу.
— Нашу часть? — переспросила она. — Интересно. Скажите, Ганна, когда моя мама последние два года тяжело болела, кто был рядом? Кто возил её по врачам и больницам? Кто оформлял отпуск за свой счёт, чтобы ухаживать за ней?
— Ну ты же дочь, — пожала плечами свекровь. — Это твой долг.
— Верно. Мой долг. — Оксана почувствовала, как к глазам подступают слёзы, но удержала их. — А когда понадобились деньги на дорогие лекарства, на обследования и консультации, кто-нибудь из вас предложил помощь?
— Мы и так содержали свою мать! — возмутилась Ганна. — Нам самим было непросто!
— Ваша мама, пусть земля ей будет пухом, дожила до восьмидесяти шести и умерла дома, в своей постели, в окружении близких, — твёрдо сказала Оксана. — А моей было шестьдесят три. Она ушла в больнице. Потому что я не смогла оплатить лечение за границей, которое давало шанс. Потому что все наши средства уходили на повседневные расходы, на ипотеку, на жизнь. И помните, Ганна, когда я попросила вас с Маркияном одолжить нам триста тысяч всего на три месяца под расписку? Что вы тогда ответили?
— Мы не можем разбрасываться деньгами…
— Вы сказали: «Оксана, мы пенсионеры, нам нужно думать о своей старости», — почти дословно повторила она. — А теперь приходите требовать мои деньги ради дачной веранды?
— Это не только твои деньги! — вскипела Ганна. — Это общие семейные средства! И не забывай, мы вас поддерживали! В декрете кто тебе продукты привозил?
— Ганна, — Оксана говорила тихо, но отчётливо, — хотите посчитать? Я помню каждый пакет. Два килограмма картошки, морковь, десяток яиц. Раз в пару недель. Спасибо за заботу. А теперь сравним: квартира моей мамы стоила семь миллионов восемьсот тысяч. Давайте подсчитаем, сколько вы потратили на нас за десять лет брака, и вычтем из этой суммы?
— Как ты смеешь! — побледнела от гнева свекровь. — Богдан! Ты слышишь, каким тоном она со мной говорит?!
Богдан замер посреди комнаты, беспомощно переводя взгляд то на мать, то на жену, словно надеялся, что конфликт разрешится сам собой.
Богдан замер посреди комнаты, беспомощно переводя взгляд с матери на жену.