В комнате повисла тишина — та самая, в которой слышно, как стучит кровь в висках. Богдан замер с вилкой в руке. Я медленно положила свою на край тарелки. Где‑то тихо звякнуло стекло.
— То есть как — продать? — уточнила я, не чувствуя кончиков пальцев.
— Маргарита, вы прекрасно знаете, сколько средств я туда вложила. Одна теплица обошлась в сорок пять тысяч. А туи? А гортензии?
Свекровь улыбнулась покровительственно, будто растолковывала очевидные вещи несмышленому ребёнку:
— Оксана, ну зачем тебе эти заросли? Только спину надрывать. Мы же одна семья. Ярине сейчас важнее — у неё дети. А вы с Богданом ещё своё купите, вы молодые, заработаете. К тому же земля по документам принадлежит мне.
— Земля — да, ваша, — спокойно ответила я.
— А всё, что на ней посажено и построено, — моё. И я намерена получить стоимость своих вложений. Либо деньгами, либо заберу всё сама.
Ярина презрительно фыркнула:
— Ты что, чеки хранила? Вот уж мелочность. Пять лет бесплатно пользовалась, воздухом дышала, а теперь торговаться вздумала?
Я вынула из сумки увесистую папку и положила её на стол. Пластик глухо хлопнул о столешницу.
— Здесь каждая покупка — от первого пакета удобрений до последней плитки для дорожки. Либо вы отдаёте мне половину суммы после продажи, либо я…
— Ой, перестань, — резко перебила Маргарита. В её голосе больше не осталось мягкости — он стал шершавым, как наждачная бумага. — Земля моя, значит и всё, что в ней укоренилось, тоже моё. Надо уметь делиться, Оксана. Не жадничай. Весной начнутся показы, так что съезди, приведи всё в порядок, листья убери — чтобы выглядело достойно.
Я перевела взгляд на мужа. Богдан поспешно уткнулся в тарелку, разглядывая узор по краю.
— Мама права, Оксан… ну что ты начинаешь? Ярине действительно нужна помощь.
В ту секунду что‑то внутри меня, державшееся все эти пять лет на упрямстве и надежде, окончательно треснуло.
Три ночи подряд я почти не сомкнула глаз. Думала, взвешивала.
Может, и правда махнуть рукой? Пусть забирают. Деньги — не главное, нервы дороже.
Но стоило представить, как по моему газону будут ходить чужие люди, как Ярина закроет свои кредиты средствами, которые я зарабатывала, отказываясь от отпусков и лишних покупок, как весь мой труд сведётся к сухому выражению «товарный вид» — и внутри снова поднималась волна.
В субботу утром я отправилась на участок одна.
Долго стояла у калитки, глядя на свои туи сорта «Смарагд». Пять лет назад это были тонкие прутики, едва заметные над землёй. Теперь — стройные двухметровые красавицы.
Гортензии зимовали под укрытием. Теплица — мой прозрачный космический корабль из поликарбоната — поблёскивала в холодном ноябрьском солнце.
Это был не просто участок. В этих грядках и дорожках — мои силы, мои выходные, мои годы.