Разошлись мы без лишней волокиты — оформили развод стремительно. Делить, по сути, было нечего: кроме той самой дачи, совместного имущества не оказалось. Но и участок числился на маме. В итоге я ушла с тем же, с чем когда‑то пришла. И с садом тоже.
Саженцы я оставила зимовать у знакомого фермера — прикопали их до весны. Когда сошёл снег, выставила растения в чате ландшафтных дизайнеров. Забрали всё разом, крупной партией. Вырученные средства стали первоначальным взносом по ипотеке. За мою собственную квартиру.
Настоящая буря разразилась в апреле, едва растаял последний снег.
Звонок Маргариты настиг меня прямо на работе. Честно говоря, я удивилась — полгода тишины, и вдруг…
— Ты! — в трубке раздался такой визг, что пришлось отвести телефон подальше.
— Ты что натворила, бессовестная?!
— Здравствуйте, Маргарита. Что произошло? — ответила я спокойно.
— Мы с покупателями приехали! — задыхаясь, выкрикнула бывшая свекровь.
— Риелтор привёз людей, расписывал им «райский уголок» и «английский газон»! А там… пустая земля! Ямы повсюду! Грязь по колено! Люди развернулись и уехали, сказали, что мы их обманули! Ярина в слезах!
— В чём именно обман? — искренне удивилась я.
— Участок ведь на месте. Дом стоит. Забор тоже никуда не делся.
— Ты всё вывезла! Утащила наш сад! Варварка! Ты испортила землю, сбила цену! Кто теперь купит её за такие деньги?!
Я подошла к окну. За стеклом жил своей жизнью весенний город: люди спешили по делам, на ветках набухали почки, воздух казался свежим и влажным.
— Маргарита, — произнесла я негромко, но отчётливо.
— Я ничего не крала. Я забрала своё имущество. На каждое растение и каждый лист поликарбоната у меня есть чеки. Я предлагала вам компенсировать вложения. Вы ответили: «Земля моя — значит, и кусты мои». Однако по закону всё, что можно отделить без ущерба назначению участка, принадлежит тому, кто это приобрёл.
— Как у тебя рука поднялась… — её голос сорвался на плач.
— Мы же одной семьёй были…
— Вот именно. Были. Вы собирались продать результат моего труда, чтобы решить проблемы Ярины. Вы приняли меня за благотворительный фонд по озеленению? Нет, Маргарита. Я — инвестор.
— Какой ещё инвестор?! — взвизгнула она.
— Тот, кто забрал свои вложения. Удачи вам.
Я завершила вызов и сразу занесла номер в чёрный список.
Говорят, продать дачу им так и не удалось. Потенциальные покупатели, видя перекопанный участок с ямами, начинали подозревать какие‑то странные работы и предпочитали не связываться. Теперь Ярине придётся самой разбираться с глиной. Или уступать землю почти за бесценок.
А я? Я оформила ипотеку на квартиру с просторной лоджией. Вчера высадила там первые петунии. Свои. На своей территории. И, знаете, цветут они особенно ярко.