— Потерпи, сейчас, — приговаривал суровый директор.
— Потерпи, сейчас, — повторял суровый руководитель, бросая взгляд в зеркало заднего вида. — Мы почти на месте.
У входа в медицинский центр их уже ждали врачи с каталкой — Станислав заранее связался с главным врачом.
— Вы муж? — на ходу спросила медсестра.
— Я отец, — резко ответил Станислав. — Отвечаете за неё и за детей головой.
Двери операционной закрылись, и он остался один в коридоре. Не находя себе места, шагал туда‑сюда, отсчитывая шаги по холодному кафелю. Лишь спустя три часа появился врач, стягивая маску.
— Можете расслабиться. Два мальчика. Пришлось проводить серьёзную операцию, но всё успели вовремя. Вес маловат, некоторое время побудут под наблюдением, однако дышат самостоятельно. Мама ослаблена, но угрозы нет.
Станислав прижался лбом к прохладному стеклу.
Он вынул телефон и снова набрал Богдана. На этот раз тот ответил. Голос звучал так, будто после обильных возлияний, на фоне слышались музыка и женский смех.
— Алло, шеф? Вы звонили? Я на объекте, связь ни к чёрту…
— На объекте? — тихо, но угрожающе произнёс Станислав. — В «Лагуне» теперь бетон грузят?
— Ты уволен, Богдан. Без рекомендаций. Чтобы завтра тебя в этом городе не было. И молись, чтобы жена сумела тебя простить. Хотя на её месте я бы наказал куда строже.
Ганна пришла в сознание лишь на следующие сутки. Палата оказалась отдельной и тихой. На прикроватной тумбочке стояли бутылка минеральной воды и пакет с соком.
Дверь негромко распахнулась. Вошёл Станислав — в костюме, но без галстука, заметно уставший.
— Как ты себя чувствуешь?
— Станислав… — Ганна попыталась приподняться, но место операции отозвалось резкой болью. — Спасибо вам. Мне ужасно неловко… Я ведь просто перепутала номер…
— И хорошо, что перепутала, — он опустился на стул рядом. — Ганна, нам нужно серьёзно поговорить.
Он рассказал ей всё: о ночном звонке, о загородном комплексе, об увольнении. Слова звучали жёстко, без смягчений.
— Он начнёт названивать, просить прощения. Квартира, насколько понимаю, его?
— Его родителей, — едва слышно ответила Ганна, глотая слёзы. — Нам идти некуда. Разве что тётка в далёком селе…
Станислав задумался, постукивая пальцами по колену.
— Тогда слушай. У меня большой дом, два этажа. Я там бываю только на ночь. Есть отдельное гостевое крыло. Поживёшь там с детьми, пока не окрепнешь. Мне всё равно нужна помощница по дому, а посторонних людей я не жалую. Считай, это будет работа.
— С двумя младенцами? Какая из меня работница…
— Справишься. Возьмём ещё одну помощницу в подмогу. Это не благотворительность, Ганна. Просто мне спокойнее, когда в доме есть жизнь.
Выписка прошла без лишнего шума. Богдан пытался прорваться в учреждение, но охрана его остановила. Он стоял под окнами, явно после крепких напитков, и что‑то выкрикивал.
Ганна слушала это, стоя у окна палаты.