Ганна слушала это, стоя у окна больничной палаты. Внутри будто всё выжгло дотла — ни боли, ни злости, лишь холодное равнодушие.
Станислав приехал за ней сам. Без лишних слов загрузил сумки в машину, тщательно закрепил детские кресла.
— Поехали домой, — коротко произнёс он.
В доме Станислава жизнь потекла неожиданно размеренно. Просторный коттедж словно наполнился дыханием — в комнатах запахло детской присыпкой и свежевыстиранным бельём.
Станислав оказался совсем не тем суровым человеком, каким его привыкли считать. По вечерам, возвращаясь с работы, он неловко, но с заметным старанием поднимал на руки то одного малыша, то другого.
— Ну что, бойцы? — гремел он своим низким голосом. — Подрастаете?
Мальчишки, Денис и Никита, глядели на него серьёзно и внимательно.
Бывший супруг исчез из их жизни. Узнав, что Станислав перекрыл ему дорогу во все компании региона, он перебрался к матери. Присылал сущие копейки, но Ганну это больше не задевало. Впервые за долгие годы она почувствовала, что за её спиной есть надёжная защита.
Ганна расставляла блюда на столе в беседке. Стояло жаркое июльское воскресенье. Станислав колдовал у мангала, переворачивая угощение на огне.
Денис и Никита носились по газону, пытаясь поймать крупное жужжащее насекомое.
— Пап, смотри, жук! — выкрикнул Никита, указывая пальцем вверх.
Ганна застыла с тарелкой в руках. Станислав тоже замер. Никита впервые назвал его папой — раньше обращался только по имени.
Станислав отложил щипцы, вытер ладони полотенцем, подошёл к мальчику, легко подхватил его и подбросил вверх.
— Жук, говоришь? Это шмель. Он полезный.
Затем он перевёл взгляд на Ганну. В его глазах больше не было той жёсткой стали, которой многие боялись. В них светилось тепло.
— Ганна, — он приблизился к столу. — Присядь.
Она тихо опустилась на скамью.
— Я не мастер красивых слов, ты это знаешь. И романтики во мне немного. Но мальчишки… они мне не чужие. И ты — тоже.
Он достал из кармана небольшую картонную коробочку.
— Мы уже два года живём как настоящая семья. Давай узаконим это. Я усыновлю ребят, дам им свою фамилию. Чтобы никто и никогда не посмел сказать лишнего. Ты согласна?
Ганна смотрела на него, и по щекам текли слёзы. Не те, что от боли, как когда-то, а от облегчения. От осознания, что опора, о которой она мечтала, действительно крепкая.
— Я согласна, Станислав, — улыбнулась она сквозь слёзы.
— Вот и отлично. И перестань звать меня так официально, я же просил.
Поздно вечером, уложив детей спать, они сидели на веранде. Чай в кружках давно остыл. Где-то далеко, в другом городе, бывший муж Богдан, возможно, пил дешёвый крепкий алкоголь и сетовал приятелям на судьбу. А здесь, в доме, ставшем родным, тихо сопели два курносых мальчишки, у которых теперь был настоящий отец.
Порой одна неверная цифра или случайная строка в списке контактов способны перевернуть жизнь. Главное — не ошибиться в человеке.