Оксана сама не поняла, почему решилась, но отодвинула засов. На пороге стоял старик — невысокий, в длинном армяке до пят, подпоясанном верёвкой. Борода у него была густая, седая, а глаза — удивительно ясные и молодые.
— Заходите, — Оксана шагнула в сторону.
Старик переступил порог, но с его одежды не упало ни единой снежинки.
Старик переступил порог, однако ни снежинки с его одежды не упало. И веяло от него не стужей, а, напротив, мягким теплом — будто от натопленной печи.
Он направился в комнату, где спали дети, остановился у кровати и посмотрел на Василий. Мальчик во сне дышал тяжело, с хрипотцой.
— Болеет отрок? — поинтересовался гость.
— Хворь серьёзная, — тихо ответила Оксана. — Лечение требуется, а средств нет.
— Деньги — прах, — старик опустился на лавку. — А вот время — настоящее золото. Ты мою находку-то обнаружила?
— Мои. Барин мне их пожаловал, когда я его из полыньи вытащил. Давно это случилось… Берёг я их, знал — ещё сослужат службу.
— Дедушка, так я продам их! — оживилась Оксана. — Хоть лекарства смогу купить. Серебро ведь.
Старик усмехнулся в бороду.
— Не спеши отдавать за бесценок. В них хитрость скрыта. Мастер Буре любил сюрпризы. Возьми тонкую иглу и под крышкой, возле петли, слегка нажми. Там двойное дно.
— Прощай, Оксана. Имя у тебя доброе. Не падай духом.
— Постойте, хоть чаю выпейте! Как вас звать-то? — Оксана бросилась к плите.
Она обернулась с чайником в руках — а в комнате уже никого. Дверь заперта на засов. Дети спят. Лишь в воздухе держится лёгкий аромат ладана и свежеиспечённого хлеба.
Всю ночь Оксана не могла сомкнуть глаз. С первыми лучами рассвета достала часы, отыскала швейную иглу. Пальцы подрагивали. Она нащупала крошечное отверстие возле петли и осторожно надавила.
Задняя крышка, казавшаяся цельной, приоткрылась. Внутри, в небольшом углублении, лежали сложенный вчетверо листок и монета. Золотая, увесистая. Не из тех, что обычно встретишь в ломбарде.
Оксана развернула бумагу. «Сим удостоверяю, что податель сего имеет право…» — дальше разобрать оказалось непросто: яти, твёрдые знаки.
В районный центр она добиралась на перекладных. Отыскала антикварную лавку. Хозяин — полный мужчина с цепким, внимательным взглядом — сперва смотрел без особого интереса.
— Серебро, 84-я проба. Тысяч пять дам, корпус потёрт, — лениво произнёс он.
— А вы на это взгляните, — Оксана положила перед ним монету и бумагу.
Антиквар поднёс лупу к глазам. Его брови медленно поползли вверх, затем лицо побледнело.
— От наследства осталось.