Он поднял на неё пристальный взгляд, явно собираясь продолжить:
— Женщина… — он медленно снял очки. — Перед вами константиновская гривна. Это пробный выпуск, таких экземпляров в мире считаные единицы. А этот документ — дарственная с личной подписью великого князя. Я не смогу это приобрести. У меня просто нет таких средств. Вам нужно ехать во Львов, на аукцион. Это… это целое состояние.
Помощь врачей Василий получил спустя месяц. Лучший специалист, ведущая клиника. Оксана сидела у его кровати и наблюдала, как на щеках сына постепенно появляется румянец. Денег оказалось более чем достаточно: хватило и на лечение, и на новый дом, и на будущее образование для всех пятерых детей.
Вернувшись в село, Оксана первым делом отправилась на кладбище. Долго бродила среди заросших могил, раздвигая сухую траву руками. Наконец нашла то, что искала: покосившийся крест и почти стёртую дождями табличку — «Раб божий Остромир. 1888 — 1960».
Оксана положила букет на могилу и низко склонила голову.
Вскоре она выстроила новый дом — просторный, светлый, с газом и всеми удобствами. В селе молодую вдову уважали: трудолюбивая, строгая, дети всегда ухожены и опрятны.
Галина появилась через полгода. Подъехала на такси, вышла с важным видом и коробкой торта в руках. Окинула взглядом двухэтажный коттедж и аккуратный двор.
— Ну здравствуй, Оксана! — она распахнула объятия, будто никогда не выставляла дочь за порог. — Слышала, разбогатела ты? Люди болтают, клад нашла? Вот и молодец. Я же говорила — всё к лучшему! А я вот прихворала, пенсия маленькая… Может, поможешь матери? Комнат у тебя вон сколько…
Оксана вышла на крыльцо. За её спиной стояли старшие дети, настороженно глядя на бабушку.
— Здравствуй, мама, — ровно произнесла она.
— Что же ты стоишь? Зови в дом! — Галина уже занесла ногу на ступеньку.
— Как это — «нет»? — улыбка мгновенно исчезла с её лица.
— Для тебя здесь места нет. Свой выбор ты сделала тогда, когда выгнала нас.
— Да ты… Да я в суд подам! Я мать! Ты обязана! — лицо Галины покрылось багровыми пятнами.
— Подавай, — Оксана повернулась к двери. — А сейчас уезжай. У нас тихий час, Василию пора спать.
Тяжёлая дубовая дверь закрылась, замок сухо щёлкнул.
С улицы ещё доносились крики о неблагодарности и «пяти прицепах», но Оксана уже не вслушивалась. Она направилась на кухню, где пахло свежими пирогами, а старинные часы на стене спокойно отсчитывали время её новой, счастливой жизни.