— Почему же? — Владислава перевела взгляд на Оксану. — Я понимаю твоё стремление к самостоятельности. Но давай говорить откровенно: ты замужем за Богданом. Ты больше не одна.
— Вот что я думаю, — Владислава улыбнулась. — В ближайшие месяцы тебе стоит задуматься о декрете.
— Я не беременна, — холодно ответила Оксана.
Ей хотелось вскочить, уйти, закричать, швырнуть бокал о стену. Но вместо этого она лишь стиснула пальцы и перевела взгляд на Богдана.
— Ты собираешься что-нибудь сказать?
Богдан неуверенно повёл плечами.
— Ну… Может, Владислава права?
Спустя несколько недель выяснилось, что она ждёт ребёнка.
Оксана смотрела на тест и будто не могла принять увиденное.
Она ожидала реакции Богдана. Он обнял её, коснулся губами её виска и тихо произнёс:
А затем отправился к матери.
Владислава встретила новость с довольной улыбкой.
— Ну вот, теперь ты по-настоящему станешь частью семьи.
Оксана промолчала. Слов у неё не находилось.
Беременность должна была стать для неё светлым периодом, но с каждым месяцем она всё отчётливее ощущала себя лишней в собственном доме.
Владислава сразу взяла всё в свои руки.
— Тебе нужно больше отдыхать, — заявила она, когда Оксана ещё не успела осмыслить перемены. — Работать тебе сейчас нельзя.
— Никаких возражений. Мы записали тебя к лучшему врачу. И питаться ты теперь будешь отдельно. Будущим матерям нельзя есть что попало.
Оксана попыталась возразить, но Владислава уже раздавала указания домработнице.
Через неделю, вернувшись из клиники позже обычного, она обнаружила, что её вещи перенесены в другую спальню.
— Это ещё что? — спросила она у Богдана, который переодевался после душа.
Он даже не обернулся.
— Владислава решила, что тебе необходим покой.
— Покой?! — Оксана с силой захлопнула дверь. — Ты серьёзно?
Богдан тяжело вздохнул и наконец взглянул на неё.
— Оксана, зачем ты так реагируешь?
— Потому что меня никто даже не спросил!
— Сейчас главное — ребёнок, ты же понимаешь.
Она смотрела на него, не веря услышанному.
— Главное — ребёнок? То есть я уже не имею значения?
Он ничего не ответил и просто вышел.
Оксана осталась одна в комнате, где ей больше не находилось места.
С каждым днём контроль становился жёстче.
Владислава расписала её распорядок по минутам.
— В восемь — прогулка. Тебе нужен свежий воздух.
— В двенадцать — визит к врачу. Не к тому, которого ты выбрала, а к тому, кого нашла я.
— Я не могу просто оставить клинику, — пыталась возразить Оксана.
— А если ты потеряешь сознание прямо на работе? — возмущалась Владислава. — Ты думаешь только о себе, а у тебя теперь есть ответственность!
Богдан поддерживал мать.
— Правда, Оксана. Тебе стоит думать не только о себе.
— О себе? Вы всё решаете за меня!
— Мы хотим, чтобы тебе было лучше!
Она понимала, что спор бесполезен.
Ей ясно было одно: выбора ей не оставят.
На седьмом месяце ей принесли список возможных имён.
— Что это? — Оксана медленно перелистывала страницы с традиционными именами их семьи.
— Выбирай, — Владислава улыбнулась так, будто делала щедрый жест.
— Я хочу назвать дочь Ганной.
— Это имя нам не подходит.
— В нашей семье такого не было.
Владислава скрестила руки на груди.
— Мы хотим, чтобы ребёнок ощущал связь с родом.
Оксана отбросила бумаги.
— У ребёнка есть мать. И именно она решит, как его назвать.
Впервые Владислава посмотрела на неё с открытой холодной злостью.
— Ты не понимаешь, Оксана, — её голос звучал тихо и почти ласково. — Можешь сопротивляться сколько угодно, но этот ребёнок принадлежит нам.
Внутри у Оксаны всё похолодело.
Владислава продолжала улыбаться.
— У этого ребёнка есть отец. Есть семья. А ты всего лишь… мать.
В тот момент Оксана ясно осознала, что её постепенно вытесняют из собственной жизни.
Когда родилась Ганна, стало только хуже.
Оксана была измотана родами и не успела опомниться, как Владислава уже распоряжалась в палате.
— Медсестра, заберите ребёнка, пусть отдохнёт.
Оксана с трудом приподнялась.
— Нет… Я хочу держать её.
Но медсестра уже исполняла указания Владиславы.
— Дайте ей поспать, доктор, — сказала она с улыбкой.