— Дайте ей отдохнуть, доктор, — произнесла она с мягкой улыбкой.
Оксана не верила своим глазам: её будто не существовало — слова и чувства просто не принимались в расчёт.
Когда их выписали, новый удар ждал дома. Детская оказалась полностью переделанной.
— Я хотела сама всё подготовить! — вырвалось у неё.
Владислава с довольным видом провела ладонью по бортику кроватки.
— Мы всего лишь сняли с тебя лишние хлопоты.
Оксана обняла себя за плечи — её била дрожь.
Владислава задержала на ней долгий, холодный взгляд.
— Оксана, ты просто не понимаешь.
— Нет, это ты ничего не понимаешь!
Она впервые повысила голос.
Владислава осталась стоять неподвижно.
— Можешь устраивать сцены, но это ничего не изменит.
Оксана повернулась к Богдану.
— Богдан, скажи хоть слово!
Он лишь неловко развёл руками.
И в этот миг Оксана ясно ощутила: для них её больше нет.
Ночью она сидела в тёмной детской, прижимая к себе крошечную Ганну.
— Я не позволю им отнять тебя, — шептала она едва слышно.
Она понимала, что осталась без поддержки. Защитить её было некому.
Оксана больше не жила в этом доме — она будто растворилась в нём, превратившись в тень.
После появления Ганны её окончательно оттеснили в сторону. Владислава всё чаще распоряжалась, когда кормить малышку, во сколько укладывать, что на неё надеть. Богдан держался в стороне, словно происходящее его не касалось.
Каждую ночь Оксана засыпала с одной и той же мыслью: «Я обязана что-то предпринять. Мне нужно уйти».
Но просто собрать вещи и исчезнуть было нереально.
— Ты ведь понимаешь, что Ганна остаётся с нами? — однажды произнесла Владислава во время разговора, больше похожего на допрос.
Оксана стиснула зубы.
— И что с того? — в голосе Владиславы сквозило мягкое презрение. — Ты уверена, что справишься? У тебя ведь ничего нет.
— Где ты собираешься жить? На что существовать?
Ей хотелось выкрикнуть, что у неё есть профессия, что она врач и способна устроиться где угодно.
Но Владислава усмехнулась.
— Ты была врачом, Оксана. Сейчас ты просто женщина в декрете. Кому ты нужна после такого перерыва?
Она понимала: её пытаются запугать.
Понимала, что хотят сломать.
Но внутри вдруг что-то дрогнуло и ожило.
Она ничего не сказала — лишь посмотрела на Владиславу и улыбнулась.
Это была первая настоящая улыбка за долгие месяцы.
Потому что именно тогда у неё появился план.
Действовать она решила тихо и осмотрительно.
День за днём Оксана продвигалась маленькими шагами.
Через подругу и старые контакты она нашла адвоката — всё делалось тайно.
Она снова начала откладывать деньги: каждый раз, когда Богдан вручал ей наличные «на мелочи», часть суммы она прятала.
И главное — собирала доказательства.
Оксана понимала: просто так уйти ей не позволят.
Но если удастся обнаружить слабое место этой семьи, шанс появится.
Однажды вечером, когда в доме все уснули, она тихо вошла в кабинет Богдана.
Ключ лежал в ящике стола — муж не раз доставал его при ней.
Внутри нашлось несколько папок.
Финансовые отчёты, расписки, различные документы.
Она быстро перелистывала страницы, пока взгляд не зацепился за строку:
В бизнесе она не разбиралась, но понимала: если что-то скрывается, то именно здесь.
Достав телефон, она начала фотографировать листы.
Закончив, аккуратно вернула всё на место.
Когда она выходила из кабинета, сердце колотилось так, будто готово было выскочить из груди.
Но никто её не остановил.
На следующий день состоялась встреча с адвокатом.
— У вас есть что-нибудь серьёзное против них? — спросил он, не отрываясь от папки.
— Не уверена, — честно призналась Оксана.
Он пролистал несколько страниц и взглянул на неё уже с явным интересом.
— В том, что Владислава и её Богдан ведут дела не совсем законно.
Оксана глубоко вдохнула.
— Значит, я смогу забрать Ганну?
Адвокат наклонился вперёд.
— Если всё сделаете грамотно — да.
Действовать нужно было быстро.
Тянуть больше нельзя.
Она чувствовала: ещё немного — и окончательно потеряет себя.
Ночью, когда дом стих, Оксана собрала сумку.
Взяла только самое необходимое: документы, деньги, несколько комплектов одежды.
Затем медленно направилась к детской.