Ганна тихо спала в своей кроватке.
Ганна спокойно спала в своей кроватке.
Оксана бережно подняла её, крепко прижала к груди.
— Мы уходим, — едва слышно произнесла она.
Малышка даже не пошевелилась.
Оксана понимала: ни Богдан, ни Владислава проснуться не должны.
Но стоило ей развернуться к выходу, как сердце болезненно сжалось.
В дверном проёме стояла Владислава.
Она смотрела на Оксану так, словно всё знала заранее.
— Думаешь, сможешь просто забрать её и исчезнуть? — тихо произнесла она.
Оксана ничего не ответила.
Владислава приблизилась на шаг.
— Ты никуда не уйдёшь.
Оксана выдержала её взгляд.
— Это мы ещё посмотрим.
И в следующую секунду она поступила так, как та явно не ожидала.
Не замедляя шага, прошла мимо.
Она была уверена: остановить её не посмеют.
Оксана быстро, но почти бесшумно двигалась по коридору, прижимая к себе Ганну. Сердце колотилось так сильно, что казалось, этот стук слышен всем вокруг.
— Ты не уйдёшь, — снова прозвучало позади, но попытки преградить дорогу не последовало.
Оксана ощущала на спине холодный, просчитывающий взгляд.
Но мне уже не свернуть.
Проходя мимо лестницы, она схватила с вешалки лёгкую куртку.
Когда рука коснулась входной двери, сверху донёсся голос:
Она обернулась. Богдан стоял на ступенях — сонный, но уже начинающий понимать происходящее.
— Я ухожу, — ровно ответила Оксана.
— С Ганной? — он спускался вниз, и с каждой ступенью его голос звучал жёстче. — Оксана, ты в своём уме?
Она смотрела на него, крепко держа ребёнка.
— Да, Богдан. Впервые за долгое время.
Он подошёл ближе, но руки к ней не протянул.
— Ты не имеешь права просто взять её и уйти.
— Это похищение! — в его голосе дрогнула паника.
— Нет. Это освобождение.
— Оксана, не глупи! — он сжал кулаки. — И что дальше? Где ты собираешься жить? На какие гривны?
— Не беспокойся, справлюсь.
Он бросил взгляд на Владиславу, всё так же стоявшую в коридоре — молчаливую и, похоже, довольную.
— Мам, скажи ей, что это безумие.
Владислава скрестила руки на груди.
Оксана растерянно моргнула.
Свекровь равнодушно пожала плечами.
— Всё равно скоро вернётся.
— Никогда, — твёрдо произнесла Оксана.
— Вот как? — Владислава прищурилась. — Думаешь, я позволю тебе забрать Ганну?
Оксана сделала шаг к двери.
— У меня есть деньги. А у тебя? Пойдёшь в суд — я найму лучших адвокатов. Ты проиграешь.
Оксана повернулась к ней и спокойно сказала:
— Адвокат у меня уже есть.
В глазах Владиславы вспыхнуло раздражение.
— Брось, Оксана. Ты никому не интересна.
— Ошибаетесь, — она достала из сумки телефон, разблокировала его и показала экран. — Особенно налоговой.
На дисплее были фотографии документов из кабинета Богдана.
— Офшоры, махинации, уклонение от налогов… Вряд ли суд сочтёт вас образцовой семьёй.
Лицо Владиславы резко изменилось.
— Я не так наивна, как вам казалось, — Оксана крепче прижала Ганну. — Попробуете отнять её — эти бумаги окажутся там, где нужно.
Богдан схватился за голову.
Владислава медленно выдохнула, поджав губы.
— Ты совершаешь ошибку, девочка.
— Нет, Владислава, — Оксана распахнула дверь. — Ошибкой было позволить вам меня сломать.
И, не оглядываясь, вышла.
На улице стояла тишина. Холодный воздух коснулся лица, и Оксана вдруг поняла, что впервые за долгое время дышит свободно.
Она поспешила к такси, которое вызвала заранее.
— На вокзал, — сказала она водителю, устраиваясь на заднем сиденье с Ганной на руках.
В поезде Оксана смотрела, как за окном ускользает ночная темнота.
Ганна тихо сопела у неё на груди.
В кармане завибрировал телефон.
Она нажала «Отклонить».
Спустя мгновение пришло сообщение.
Оксана несколько секунд смотрела на экран, затем удалила его.
— Нет. Не увидимся, — тихо произнесла она.
Когда поезд прибыл во Львов, на перроне её встретил адвокат.
— Всё прошло без осложнений?
— Они так просто не отступят, — он перевёл взгляд на Ганну. — К суду нужно серьёзно готовиться.
Спустя несколько месяцев суд вынес окончательное решение.
Полная опека над дочерью была передана ей.
Богдан пытался оспорить это, но скандал с их финансами оказался слишком громким.