— Ну что, — произнёс он устало. — Кардиограмма хоть в космос отправляй. Давление 130 на 80 — для её возраста просто отличное. Обычная истерика и притворство.
— Как… притворство? — Данил оцепенел.
— Именно так. Женщина совершенно здорова. С артистизмом всё в порядке, а вот болезней нет. Оплачивайте ложный вызов и осмотр.
Он протянул терминал.
Владислава тут же перестала стонать и приподнялась на диване. В комнате повисла напряжённая, звенящая тишина.
Данил смотрел на Владиславу. В его глазах рушилось что‑то важное. Перед ним была уже не несчастная больная мать, а расчётливая актриса, которая только что выманила у него последние деньги.
С трудом сдерживая дрожь, он приложил карту к терминалу. Короткий сигнал оплаты прозвучал как окончательный вердикт.
— Ты обманывала? — тихо спросил он, когда врач вышел.
— Данил, мне правда было плохо… на нервах… эта змея меня довела…
— Ты лгала, — повторил он жёстче. — Чтобы не платить? Чтобы Оксану прогнуть?
Он повернулся ко мне. Взгляд стал пустым и тяжёлым.
— Она уедет. Прямо сейчас.
— Куда на ночь глядя? — взвизгнула Владислава.
— Домой. Я вызову такси. Собирайся.
— Я сказал — собирайся! — рявкнул он так, что мы с Тарасом невольно вздрогнули. — Я устал, мам. Я едва семью не разрушил из‑за твоих интриг.
Владислава молча запихивала вещи в сумки, бросая их туда почти со злостью. Через полчаса она уехала, даже не попрощавшись. Данил провожать её не стал.
Он остался на кухне, сидя с опущенной головой и сцепленными на затылке руками. Перед ним стояла давно остывшая чашка чая.
Я зашла и устроилась напротив.
— Оксана… — он так и не поднял глаз. — Я понимаю, что был идиотом. Маменькин сынок, который позволил унижать собственного ребёнка. Не представляю, как теперь всё исправить.
Я ничего не ответила. Жалости во мне не осталось — только усталость.
— Я верну деньги, — глухо продолжил он. — Найду подработку. Буду по ночам в такси выходить. Всё компенсирую. Только не выгоняй меня. Дай шанс. Не ради меня — ради нас.
Я внимательно посмотрела на него. Впервые за три года передо мной сидел не мальчик, прячущийся за юбкой Владиславы, а мужчина, который осознал свою ошибку и готов за неё отвечать.
— Испытательный срок, — сказала я холодно. — Три месяца. Бюджет остаётся раздельным. Долги возвращаешь сам. Три раза в неделю готовишь на всех. Уборка — полностью на тебе. И главное — Тарас. Ты обязан стать ему отцом, а не «маминым сыном». Увижу хоть косой взгляд, услышу хоть одно слово — развод без разговоров.
— Я согласен, — выдохнул он.
Данил возвращался с работы измотанным, серым от усталости, но всё равно становился к плите. Он научился жарить мясо и варить супы (в первый раз пересолил так, что есть было невозможно, но мы с Тарасом всё равно доели — из солидарности).
Вчера я пришла домой раньше обычного и увидела такую картину: Данил и Тарас сидят на полу в гостиной, вокруг рассыпаны детали сложного конструктора.
— Пап, а эту деталь куда? — спросил сын.
Данил — мой муж — улыбнулся и растрепал ему волосы:
— Это, брат, шасси. Сейчас прикрутим.
Я тихо вышла, аккуратно прикрыв дверь. Замок в нашей спальне я пока не снимаю. Доверие возвращается медленно, по капле. Но в этом месяце счёт за аренду я ему не предъявила. Вместо этого мы открыли общий накопительный счёт. На отпуск. На троих.
Владислава звонила пару раз, жаловалась на давление. Данил вежливо выслушивал, советовал обратиться к врачу и завершал разговор. Свой выбор он сделал. И я тоже. Я выбрала себя и своего сына. И, кажется, в итоге вернула мужа.