— Ты что такое говоришь? — Александра резко поднялась, ее лицо покрылось багровыми пятнами. — Какой еще суд? Мы же семья!
— Семья? — Оксана раскрыла тетрадь. — «3 февраля. Александра не давала мне есть целые сутки». Это ты называешь семьей, мам?
Максим побледнел и буквально втиснулся в спинку стула.
— Оксан… ты чего? Это же выдумки старика! Он давно не в себе!
— Посмертная экспертиза, — спокойно произнесла Оксана и положила на стол заключение, которое ей передал Игорь. Дед каждые полгода тайно проходил обследование у независимых специалистов. Управляющий возил его, пока Александра отдыхала на даче. — По состоянию здоровья он был крепче вас обоих.
Нотариус — пожилая женщина в очках — тщательно просмотрела бумаги, после чего перевела взгляд на Александру поверх оправы.
— Учитывая новые обстоятельства, выдача свидетельства о праве на наследство временно приостанавливается. До судебного решения. И я бы на вашем месте, гражданка, срочно занялась поиском адвоката. И не первого попавшегося. Статья за оставление в опасности и мошенничество — это серьезно.
Александра опустилась на стул так, будто из нее разом вышел весь воздух.
— Оксана, доченька… — протянула она жалобно, и этот надломленный тон звучал страшнее любых криков. — Мы же родные. Максиму нужно долги закрыть, его ведь раздавят…
— А дедушку вы не уничтожали? — тихо спросила Оксана. — Медленно, по капле, каждый день?
Она развернулась и направилась к выходу. В спину полетели проклятия, но они уже не причиняли боли. Броня. Та самая — железнодорожная.
Судебный процесс растянулся на полгода. Тетрадь «Аномалий» стала ключевым вещественным доказательством. Соседи, слышавшие крики за стеной, подтвердили изложенное в записях. Александре назначили условный срок, но важнее было другое — ее и Максима признали недостойными наследниками.
Квартиру Оксана продавать не стала. Она сделала капитальный ремонт: избавилась от всей «пластмассы», которую туда натаскала мать, восстановила дубовый паркет, расставила по местам книги.
Деньги по сертификату она направила на погашение своей ипотеки, а затем приобрела небольшой домик в пригороде — о таком дед мечтал, но пожить там так и не успел.
Вечером Оксана вышла на крыльцо. Вокруг стояла тишина, лишь в траве стрекотали сверчки. Она набросила на плечи китель. Он был ей велик на несколько размеров, но согревал лучше любого пледа.
Из кармана она достала старую фотографию. Виталий стоял на фоне локомотива — молодой, строгий, с едва заметной улыбкой в уголках губ.
— По расписанию, деда, — прошептала Оксана, всматриваясь в первые звезды. — Мы прибыли точно по расписанию.
Где-то далеко за лесом протяжно прогудел поезд. Глухой, низкий звук напоминал вздох облегчения.