— Что она вообще говорит? — прошипела Лариса. — Какая ещё энтропия? Она что, под чем-то?
— Энтропия — это показатель хаоса, бабушка, — с лёгкой улыбкой пояснила Александра. — И прямо сейчас вы его стремительно увеличиваете. Мам, я лучше пойду задачи порешаю, там куда интереснее, чем здесь.
Александра вышла из комнаты и тихо притворила за собой дверь.
Наступила пауза. Не звенящая, а густая, тяжёлая, будто комната наполнилась ватой.
— Значит так, — произнесла я, распахивая входную дверь. — Представление окончено. Богдан, твои вещи я упаковала ещё две недели назад. Они стоят на лестничной площадке в мусорных пакетах. Прости, чемодан мой. И да, замки я сменила позавчера.
— Ты не имеешь права! — сорвался на визг Богдан. — Это всё совместно нажитое имущество!
— Статья 36 Семейного кодекса Украины, — отчётливо произнесла я. — Всё, что принадлежало супругам до брака, остаётся их личной собственностью. А из совместного у нас только твой гастрит и моя нервная экзема. Экзему я, пожалуй, оставлю себе, а гастрит забирай.
Я подтолкнула растерянного Богдана к выходу. Лариса и Мария по инерции выскочили следом.
— Ты ещё пожалеешь! — кричала свекровь, пока я закрывала дверь. — Кому ты нужна в тридцать пять лет с прицепом?!
— Одиночество — это не тогда, когда рядом никого нет, Лариса, — ответила я через щель. — Это когда рядом есть тот, из‑за кого чувствуешь себя одинокой. А у меня теперь всё прекрасно.
Я захлопнула дверь и дважды повернула ключ. Щёлк. Щёлк. Самый приятный звук из всех возможных.
С той стороны ещё какое‑то время доносилось бормотание, кто‑то пнул дверь, но это уже звучало как телевизор у соседей с плохим слухом — раздражает, однако жить не мешает.
Я вернулась на кухню. Александра сидела за столом и спокойно грызла яблоко.
— Ушли? — поинтересовалась она.
— Похоже на то. Теперь продукты будем покупать сами, а не ждать, когда дядя Богдан великодушно выделит три тысячи с зарплаты, — я подмигнула ей.
Александра откусила ещё кусочек, медленно прожевала и задумчиво сказала то, что окончательно расставило всё по своим местам:
— Знаешь, мам, без них в квартире будто стало больше воздуха. Словно мусорное ведро, которое три года воняло, наконец вынесли, а мы всё это время убеждали себя, что это просто такой освежитель.