София молча кивнула, сжимая кружку. «За мой счет», — мелькнуло в голове. Александр торопливо жевал бутерброд, не поднимая глаз.
Тема денег на продукты висела в воздухе. Данил и Елена покупали что-то по мелочи — хлеб, пельмени, — но основная нагрузка легла на их холодильник. И София отчетливо чувствовала: платит в основном она, потому что Александр старается сгладить неловкость щедростью.
Ванная комната стала крепостью Елены.
Ванная превратилась для Елены в настоящий оплот. Теперь рядом с дорогими баночками Софии выстроились пёстрые флаконы детского шампуня и геля с приторным ароматом карамели. Аккуратно развешанные Софией полотенца быстро сбивались в сырую кучу на сушителе. Однажды утром, зайдя вымыть руки, она замерла: её зубная щётка стояла в стакане ручкой вниз, а рядом притулилась детская — с обгрызенным синим колпачком. Щетинки почти касались друг друга. Её передёрнуло от брезгливости. Не произнеся ни слова, она забрала свою щётку и унесла в спальню, спрятав в ящик тумбочки.
Дети, Маркиян и Марьяна, врывались в дом как ураган. После их набегов в гостиной оставались крошки, липкие разводы сока на стеклянном столике и разбросанные игрушки. Маркиян всё время тянулся к пульту или норовил нажимать клавиши на ноутбуке Александра. Однажды София обнаружила его в своём кабинете, который теперь отвели под гостевую спальню. Мальчик устроился за её столом и старательно выводил фломастером каракули на чистой странице ежедневника.
— Маркиян, это не твоё! — резко бросила София, выхватывая блокнот.
Он вздрогнул, губа у него задрожала.
— Я птичку рисую! — заныл он.
— Здесь рисовать нельзя. Выйди, пожалуйста.
За спиной тут же прозвучал голос Елены:
— Ой, что случилось? Маркиянчик, иди к маме. Тётя София очень занята, — пропела она с приторной, почти ядовитой мягкостью, от которой хотелось скрипнуть зубами.
Елена увела сына, одарив Софию молчаливым укором: взрослая женщина, а делает замечания ребёнку.
В среду вечером, вернувшись с работы, София увидела тихую, но выразительную картину. Данил развалился на её любимом диване и на полной громкости смотрел спортивный канал. У его ног валялась шелуха от семечек и пустые пивные банки. Её диван — с новым чехлом, который она постелила всего неделю назад.
Александр пришёл позже, уставший и замкнутый. Они сидели на кухне, пили чай под гул телевизора из гостиной.
— Они вообще собираются уезжать? — негромко, но твёрдо спросила София, отставляя чашку. — Почти неделя прошла. Что за «жилищные дела»?
— Не знаю, — устало ответил Александр, массируя переносицу. — Данил что-то говорит про суд, про соседей, которые их затопили. Ждут звонка от адвоката.
— И сколько они будут ждать? Месяц? Два? Александр, оглянись. Это наш дом, а не бесплатная гостиница.
— Тише! — шикнул он, покосившись на дверь. — Они услышат!
— София, это родня! У них проблемы. Мы же не можем выставить их за порог!
— А у нас сейчас что? — холодно возразила она. — Они живут за наш счёт, занимают пространство, ломают привычный порядок. И даже символически не предлагают денег. Я вчера слышала, как Елена по телефону сказала: «Мы тут отлично устроились, поживём, пока всё не решим». Понимаешь? «Устроились». «Поживём».
Александр побледнел, но тут же попытался отмахнуться:
— Ты неправильно поняла. Или она шутила.
— Я ничего не выдумываю. Завтра вечером сядем и обсудим сроки. Чётко. Иначе я сделаю это сама — и тебе это не понравится.
Она вышла, оставив его на кухне с остывшим чаем. Нужно было проверить документы. В спальне она открыла верхний ящик комода, где хранились паспорт, СНИЛС, диплом, бумаги на квартиру.
Папка лежала не так, как обычно. Сдвинута. Сверху — детская майка. У Софии похолодело внутри. Она быстро перебрала содержимое. СНИЛС, диплом… Паспорта не было.
Сначала она решила, что переложила его. Проверила все ящики, потом соседние. Пусто. Пульс глухо застучал в ушах. Она вышла в гостиную.
— Данил, — произнесла она удивительно ровным голосом. — Ты не видел мой паспорт? Он был в папке в спальне.
Данил нехотя оторвался от экрана.
— Паспорт? Нет. А что?
— Странно, — пожал он плечами и снова уставился в телевизор. — Может, сама куда-то засунула? Или муж взял?
В этом быстром, отстранённом «нет» ей послышалась фальшь. Она вспомнила, как пару дней назад он рылся в бумагах в прихожей. Внутренний голос тихо подсказал: «Он врёт».
Она не стала продолжать. Просто смотрела на его широкую спину, на уверенную позу человека, чувствующего себя хозяином. Пропавший паспорт перестал быть мелкой неприятностью — это было посягательство на последний рубеж. Тихое объявление войны.
Вечер прошёл в холодной, сосредоточенной ярости. София не стала устраивать новые поиски при всех. Вместо этого она начала готовиться. Инстинкт самосохранения включился без остатка. Ночью она почти не сомкнула глаз, прокручивая разговоры, вспоминая интонации Данила. Уверенность крепла: он знает. Если он взял паспорт — что ещё может исчезнуть? Она поднялась и спрятала в потайной карман дорожной сумки бабушкины украшения и наличные, которые держала в книге на полке.
В субботу утром она проснулась с ледяной ясностью. На кухне уже гремела посуда: Елена жарила блины, дети шумели, Данил громко обсуждал что-то по телефону. Александр прятался за планшетом, делая вид, что читает новости.
София приняла душ, надела тёмные брюки и свитер, собрала волосы в тугой хвост. В её облике появилась собранность и твёрдость. После завтрака, когда дети убежали к мультфильмам, она чётко произнесла:
— Александр, Данил, Елена. Нам нужно поговорить. Всем вместе.
Повисло напряжение. Елена переглянулась с мужем. Данил нахмурился. Александр посмотрел на Софию с тревогой.
Они расположились в гостиной: София с Александром на одном диване, Данил и Елена — напротив. Между ними стеклянный столик со следами детских ладоней.
— Я понимаю, ситуация у вас непростая, — начала София деловым тоном. — Но прошло больше недели. Нам нужны конкретные сроки. Когда вы планируете уехать?
Данил развалился в кресле.
— Всё зависит не от нас. Суд, экспертиза…
— Какие именно? — перебила София. — Ни одного документа мы не видели. Никаких дат не слышали. Вы живёте здесь, пользуетесь всем, но мы не понимаем, что происходит.
— То есть ты нам не доверяешь? — в голосе Данила прозвучала обида. — Слышишь, Александр? Твоя жена считает, что мы на шее сидим.
— Я говорю о фактах, — холодно ответила София. — И о правилах, которые нарушаются.
— Мы стараемся не мешать! — вмешалась Елена. — Дети — это дети. Мы готовим! Убираем!
Ложь прозвучала слишком уверенно.
— Вы готовите из наших продуктов, — отчеканила София. — Ванная занята часами. Дети портят вещи. А вчера из моей спальни исчез паспорт.
— Что? — Александр резко повернулся к ней.
Все посмотрели на Данила. Тот вскочил.
— Ты намекаешь на меня? — вспыхнул он. — Это уже слишком!
— Я констатирую: паспорт пропал после вашего приезда, — твёрдо сказала София. — И это моя квартира. Купленная на мои деньги.
Эти слова прозвучали как удар. Александр вскочил.
— София, прекрати! Они — моя семья!
— Их проблемы не дают права разрушать мою жизнь! — сорвалась она. — Они не гости. Они захватили наш дом. А ты боишься их задеть!
— Какой ужас… Нас выгоняют… Данил, поехали отсюда…
— Поехали! — зло бросил он. — Больше ноги моей тут не будет! Мама бы этого не пережила.
Удар пришёлся точно. Александр побледнел.
— Хватит! — крикнул он. — Никто никого не выгоняет! София, ты переходишь границы! Данил, сядь!
Но граница уже пролегла. По одну сторону — София с её принципами. По другую — Данил и Елена с демонстративной обидой. Александр, разрываясь, сделал выбор не разумом, а усталостью.
— Они остаются, — тихо сказал он, не глядя на жену. — Пока не решат свои вопросы. И хватит про паспорт. Найдётся.