Не могу сказать, что жила одной карьерой, но удалённая работа менеджером по продажам в небольшой фирме, занимавшейся керамикой, приносила мне не только стабильный доход, но и ощущение собственной значимости. К тому же я время от времени приносила домой образцы глины, и мы с детьми лепили вазы и миски. Это были наши особенные часы — перепачканные ладони, смех и горы испорченных заготовок, которые позже превращались в неровные, но бесконечно дорогие сердцу чашки.
Телефон задрожал в руке. Сообщение от классной руководительницы Маричка, нашей старшей: “Ярина, Маричка снова оставила тетрадь по математике дома. Сможете подвезти?” Я тяжело выдохнула. Маричка, моя десятилетняя умница, отличалась рассеянностью, будто профессор из старой кинокартины. А младший, пятилетний Данил, и вовсе существовал в собственной вселенной, где любые сложности решались конструктором и мамиными объятиями.
Я ответила, что приеду к обеду, и попыталась вернуться к отчёту. Но мысли разбегались. В голове вновь и вновь звучал голос Оксаны: “Переезжайте к нам. Я всё проконтролирую”. Перебраться в деревню? Серьёзно? Я любила наш городок — не мегаполис, но уютный, с зелёными парками, достойной школой и моей мастерской, где по выходным я учила ребят работать с глиной. А деревня… Да, там красиво, спору нет. Но это означало бы перечеркнуть всё, что я выстраивала годами.
В обед я помчалась в школу, бросив в сумку тетрадь Маричка. По дороге набрала Александра.
— Александр, нам нужно поговорить. Твоя Оксана… она выставляет мне условия, а ты молчишь.
— Ярина, ну что я могу сделать? Она ведь хочет как лучше, — в его голосе слышалась усталость, будто он давно сдался.
— Лучше для кого? — я едва не сорвалась на крик, но, заметив взгляды прохожих, понизила тон. — Для нас? Для детей? Или для неё?
— Давай обсудим вечером, хорошо? Я на стройке, тут грохот.
Связь оборвалась, а я осталась стоять посреди улицы, сжимая телефон так сильно, что побелели пальцы. Вечером. Разумеется. Вечером он снова окажется “без сил”, а Оксана запустит очередную серию своего бесконечного спектакля под названием “Как Ярина всё делает неправильно”.
К концу дня я была на пределе. Всё смешалось: школа, работа, магазин, детский сад. Данил капризничал, требуя “пиццу, как в рекламе”, а Маричка заявила, что терпеть не может математику и собирается стать художницей. Я пыталась объяснить, что даже художникам приходится считать, но она лишь обиженно поджала губы и скрылась в своей комнате.
Дома меня ожидал “сюрприз”. Оксана решила навести порядок и полностью переставила посуду в кухонных шкафах. Мои глиняные миски, слепленные с такой любовью, теперь ютились в самом дальнем углу, а на переднем плане красовались старые эмалированные кастрюли, которые она привезла с собой.
— Ярина, так гораздо удобнее, — уверенно произнесла Оксана, когда я вошла. — Твои миски симпатичные, но непрактичные. А этим кастрюлям тридцать лет — я в них всё готовлю.
Я уже собиралась возразить, но в кухню вошёл Александр. Он перевёл взгляд с меня на Оксану, затем на кастрюли и, помедлив, сказал: