— Оксана, может, не стоит трогать вещи Ярины?
Я мысленно отметила его попытку вмешаться, но Оксана лишь небрежно махнула рукой.
— Ой, Александр, не начинай. Ярина, ты же не возражаешь? Я ведь стараюсь ради вас.
И в этот момент я не смогла промолчать.
— Оксана, — произнесла я, изо всех сил удерживая спокойствие, хотя голос предательски дрожал. — Это мой дом. Мои миски. Моя кухня. И моя жизнь. Я ценю вашу заботу, но не хочу, чтобы мне диктовали, как жить.
Она посмотрела на меня так, словно я заявила о намерении отправиться на Марс.
— Значит, ты против семьи? — в её голосе прозвучал холод. — Александр, ты слышал? Она против нас!
— Я не против семьи! — почти сорвалась я. — Я за свою семью. За Александра, за Маричку, за Данила. И за себя тоже. Я не собираюсь уезжать в деревню, бросать работу и существовать по вашим правилам. Если вам это не подходит, возможно, вам лучше уехать?
На кухне воцарилась тишина. Даже Данил, строивший в углу башню из кубиков, замер и уставился на нас. Александр приоткрыл рот, но слов так и не нашёл. Оксана поднялась, выпрямившись с подчеркнутым достоинством.
— Хорошо, Ярина. Раз ты так ставишь вопрос, я уеду. Но ты ещё пожалеешь об этом.
Она покинула кухню, а я ощутила, как ноги становятся ватными. Александр посмотрел на меня с явным упрёком.
— Ярина, зачем так резко? Она же Оксана.
— А я кто? — тихо спросила я. — Я тоже Оксана. И жена. И просто человек. Почему я должна всё оставить, чтобы доказать, что я «за семью»?
Он промолчал и ушёл в спальню. А я осталась стоять посреди кухни, глядя на свои миски, которые вдруг показались такими же лишними, как и я сама.
Следующие дни напоминали прогулку по тонкому льду. Оксана уехала, оставив после себя тяжёлую тишину и обиду в глазах Александра. Он не высказывал претензий вслух, но я чувствовала: в глубине души он считает меня виноватой. Маричка неожиданно уловила напряжение и стала тише обычного, а Данил, напротив, начал капризничать чаще.
Я старалась заглушить внутренний хаос работой и глиной. В субботу повела детей в мастерскую — мы лепили горшки. Маричка, сосредоточенно разминая глину, вдруг спросила:
— Оксана, а почему Оксана уехала? Вы с ней поссорились?
Я замялась, подыскивая подходящие слова.
— Не совсем поссорились. Просто… у нас разные представления о том, какой должна быть семья.
— А какой она должна быть? — Маричка посмотрела на меня своими большими карими глазами.
— Не знаю, — честно ответила я. — Думаю, каждый имеет право на своё счастье. И никто не должен заставлять другого жить вопреки его желаниям.
Маричка кивнула, будто приняла это объяснение, и снова занялась своим горшком. А я подумала, что, возможно, и мне стоит прислушаться к собственным словам.
Вечером я всё-таки решилась поговорить с Александром. Он сидел на диване, пролистывая что-то в телефоне, и выглядел таким измотанным, что я едва не передумала. Но всё же опустилась рядом.
— Александр, нам нужно поговорить. Серьёзно.
Он убрал телефон и взглянул на меня. В его глазах читались усталость и настороженность.