Как же так выходило, что он мог просиживать в своих «Танках» до трёх ночи, и при этом никто не заставлял его натирать поясницу едко пахнущей скипидарной мазью?
На четвёртые сутки он всё-таки попытался возмутиться.
— Галина, я взрослый человек! Я хочу отдохнуть!
Галина театрально вздохнула и прижала ладонь к груди.
— Отдохнуть? От чего именно? От ничегонеделания? Жена тебя выставила за дверь, потому что ты лентяй! И я могу поступить так же! Мне нужен помощник, а не жилец с амбициями! Ты в зеркало давно смотрелся? Живот отрастил, лицо лоснится. Кому ты нужен, кроме матери? Да и матери, если честно, с таким сыном тяжело.
Это было больнее любого упрёка. Богдан вдруг осознал: его хвалёный «надёжный тыл» на деле оказался сплошным минным полем.
А я тем временем начала по-настоящему радоваться жизни. Выяснилось, что без мужа квартира становится чище минимум втрое, а продукты в холодильнике перестают исчезать с какой-то загадочной скоростью.
— Ну что, дочь, объявился твой покоритель мира?
— Нет, Людмила. Купается в материнской заботе.
— Ой, чует моё сердце, Галина там быстро устроит ему курс молодого бойца, — рассмеялась Людмила. — Слушай, Ирина, а давай провернём одну хитрость. У меня тут идея созрела. Ты ведь всё равно собиралась в отпуск через неделю?
— Так перебирайся ко мне пораньше. А с квартирой… В общем, слушай внимательно.
Замысел Людмилы оказался блестящим в своей коварной простоте.
Богдан сдался на пятый день. Последней каплей стало распоряжение Людмилы перебрать три мешка старой гречки — «вдруг там жучки завелись».
И тут его осенило: он ошибался. Ирина — вовсе не тиран. Ирина — его ангел-хранитель, который долгие годы заслонял его от суровой действительности в лице Галины.
Он собрал сумку (теперь к вещам добавилась ещё и баночка мази от радикулита, которую Людмила буквально впихнула ему в руки) и вызвал такси. В голове уже звучали фанфары примирения. Он войдёт и скажет: «Я простил тебя, малыш. Я вернулся». И я, разумеется, расплачусь от счастья.
Дверь он открыл своим ключом, заранее представляя аромат борща.
Внутри было темно и непривычно тихо. Подозрительно тихо.
Богдан заглянул в гостиную — пусто. Прошёл на кухню — никого.
На столе не ждал ужин. На вешалке отсутствовала моя куртка. В ванной не осталось ни моих баночек, ни тюбиков, ни того самого зеркала с подсветкой, которое он терпеть не мог.
Но самое страшное — пропала кофемашина. Моя любимая, дорогая кофемашина, купленная на собственную премию.
Богдан набрал мой номер. Гудки тянулись бесконечно, словно телефон сомневался, стоит ли соединять меня с абонентом столь сомнительных достоинств.
— Алло? — я ответила бодро, и где-то рядом играла музыка.
— Ирина? Ты где? Я дома! — раздражённо выдохнул Богдан. — Я вернулся, а тебя нет! И поесть нечего! И… куда делась кофемашина?!
— О, Богдан, — протянула я сладким голосом. — Я просто решила воспользоваться твоим советом.