— У нас так заведено, — Лариса промокнула губы салфеткой, оставив на белоснежной ткани отпечаток дешёвой помады оттенка «бешеная фуксия». — В нашей семье младшие устраивают юбилеи старшим. Это закон уважения.
Я перевела взгляд на мужа. Иван невозмутимо разрезал стейк, даже не поднимая глаз. Он прекрасно знал этот материнский тембр. Таким голосом обычно озвучивалось требование «мне нужно всё ваше, и желательно немедленно».
— Хотелось бы уточнить, — произнесла я, отложив вилку. — У кого именно «у нас» и, главное, за чей счёт планируется этот торжественный акт почтения?
Свекровь картинно вздохнула. В этом вздохе слышалась вселенская скорбь по утраченному аристократизму, которого, если честно, в её биографии отродясь не водилось. Лариса всю жизнь просидела в отделе кадров районной поликлиники, но держалась так, будто когда‑то проиграла родовое имение в Ницце.
— Марьяна, ты снова сводишь всё к деньгам. Это так… по‑мещански, — она недовольно скривилась, разглядывая мой новый маникюр. — Речь о душе. О памяти рода. Мне исполняется шестьдесят. Это серьёзная дата. Я хочу собрать всех: Нину из Яготина, племянников из Днепра, моих девочек с прежней работы… Человек тридцать наберётся.
— Тридцать, — Иван наконец прожевал и вытер губы салфеткой. — Мам, у нас ремонт в ванной в стадии «сбили плитку — обнаружили плесень». Какие тридцать человек?
— Вот именно поэтому я и настаиваю! — Лариса ударила ладонью по столу. На её пальце сверкнул перстень с фианитом величиной с перепелиное яйцо. — Вы увязли в быту! А праздник — это святое. Ресторан я уже присмотрела. «Царский дом». Там изумительная лепнина, она выгодно подчеркнёт цвет моего лица.
Мы с мужем обменялись взглядами. «Царский дом» славился тем, что после их цен на воду начинаешь философски относиться к жажде.
— Бронь оформлена на кого? — поинтересовалась я, чувствуя, как во мне просыпается внутренний аудитор.
— Разумеется, на тебя, — свекровь растянула губы в улыбке, демонстрируя ровный ряд металлокерамики. — У тебя голос солиднее. И у твоей начальницы, кажется, есть их скидочная карта. Я уже всех обзвонила. Гости приедут в пятницу. Остановятся, конечно, у вас. Не в гостиницу же родню отправлять? У нас так не делают.
За секунду вечер утратил всякую безмятежность. Иван аккуратно сложил приборы. Он не повысил голос и не вспыхнул. Просто в его взгляде появилось выражение человека, который собирается озвучить окончательное решение.
— Нет, — спокойно произнёс он.
— Что значит «нет»? — Лариса застыла с чашкой у губ.
— Ни «Царского дома». Ни тридцати гостей в нашей квартире. И оплачивать твой бенефис из нашего бюджета мы тоже не будем.
Свекровь медленно опустила чашку на блюдце. Фарфор тихо звякнул — звук вышел сухим и резким, будто предупредительный выстрел. В воздухе повис вопрос, который она явно собиралась задать.