— Ты матери отказываешь? — её голос задрожал низко и угрожающе. — Родной матери в день рождения? Марьяна, это ты его подговорила? Конечно, тебе ведь на себя денег не жалко, только на наряды…
— Лариса, — произнесла я спокойно, стараясь держать интонацию ровной. — Давайте опираться на факты. В прошлом месяце, следуя «семейной традиции», мы оплатили вам путёвку в санаторий — потому что у вас, как вы сказали, «нервы шалят». Позавчера вы взяли у нас пять тысяч гривен на «лекарства», а домой вернулись с новой сумкой. Теперь речь идёт о празднике, который обойдётся в три наших месячных дохода. Это уже не традиция. Это жизнь за чужой счёт.
— Нахалка! — выдохнула она. — Иван, ты слышишь? Она ещё и мои таблетки пересчитывает!
— Я вижу сумку, мам, — Иван кивнул на стул, где красовался блестящий клатч из кожзама. — И вижу расчёты. Мы можем сходить с тобой в кафе — втроём. Либо празднуем дома: ты готовишь, мы покупаем продукты. На этом всё.
Лариса поднялась. Уходить она умела эффектно — с идеально прямой спиной и ледяным взглядом.
— Ещё пожалеете, — бросила она, остановившись в дверях. — Скупость — грех. А родственники… Родственники всё узнают. Я уже всех пригласила.
Дверь захлопнулась так, что задрожали стёкла.
— Блефует, — сказал Иван, возвращаясь к остывшему мясу. — Никого она не звала. У Нины нет денег на билеты, а племянники из Днепра на вахте.
Я загрузила посуду в машину и нажала кнопку запуска. Но внутри росло неприятное предчувствие: мы явно недооценили масштаб возможных последствий. Лариса однажды добилась того, чтобы контролёр извинился перед ней за просьбу оплатить проезд. Такую женщину недооценивать опасно.
Спустя три дня начался кошмар.
Первой позвонила Нина.
— Марьяна, солнышко, мы в поезде ноль сорок пять, седьмой вагон. Встречайте! Нас четверо, я ещё внука прихватила — пусть столицу увидит. Лариса сказала, у вас диван в гостиной раскладывается?
Я молча завершила вызов.
Через пару минут меня добавили в мессенджере в чат с громким названием «ЮБИЛЕЙ КОРОЛЕВЫ». Участников оказалось двадцать восемь. Лариса выкладывала фотографии ресторанного меню с комментариями: «Осетрина по-царски — обязательно», «Вино только французское, у Ивана аллергия на дешёвое».
Аллергия у Ивана была лишь на откровенную наглость, но мать это, похоже, не смущало.
Я протянула ему телефон.
— Она не шутила. Она действительно всех созвала.
Иван устало провёл рукой по лицу.
— Если мы откажемся платить, она устроит спектакль при гостях. Заплачет, схватится за сердце, расскажет, что мы оставили её без копейки. Она рассчитывает на наш стыд перед людьми.
— Это чистый социальный шантаж, — сказала я. — Классический приём. Если сейчас уступим, следующая «традиция» коснётся уже дарственной на нашу квартиру.
Иван усмехнулся — жёстко и совсем не весело.
— Хочет традиций? Будут ей традиции.