В квартире Богдана в старой «хрущевке» на окраине стоял неизменный запах — смесь пыльных книг, старой мебели и едких капель. Казалось, что здесь всё замерло где‑то в начале двухтысячных: ковер на стене, громоздкий телевизор с федеральными каналами и гнетущая тишина, от которой начинало звенеть в ушах.
Богдан открыл почти мгновенно, будто уже ждал под дверью. На нем, как всегда, висела растянутая кофта, а на ногах болтались потертые тапки. Заметив нас с чемоданом, он не стал задавать лишних вопросов — просто молча принял Мирона на руки и кивком позвал на кухню.
Спустя час сын, напившись чая с сушками, уснул на продавленном диване. Богдан устроился напротив меня.
— Рассказывай, Оксана.
Я обхватила кружку ладонями, стараясь согреться, хотя в помещении было тепло. Зубы всё равно предательски постукивали о фарфор.
— Выгнали, Богдан. Наталья заявила, что ей нужна вторая комната под сдачу, а я только мешаю. Дмитрий у нее полностью под каблуком, да еще и роман закрутил на работе… С какой‑то Софией. Мою машину ей отдал.
Богдан слушал молча, не перебивая. Его лицо, испещренное морщинами, оставалось неподвижным, словно маска. Лишь пальцы правой руки, лежавшие на клеенке, медленно сжимались и разжимались.
— И это еще не всё, — я всхлипнула. — Наталья вчера… сказала: «Подпиши отказ от алиментов добровольно, иначе мы твоему Богдану устроим веселую жизнь. У него здоровье слабое, один визит крепких ребят — и приступ обеспечен». Богдан, я испугалась! За тебя испугалась! Они же без тормозов…
Богдан неторопливо снял очки и протер их краем кофты. В тусклом свете лампы его глаза выглядели выцветшими, почти прозрачными.
— Значит, София теперь ездит на твоей машине? — тихо уточнил он. Голос звучал сухо, с хрипотцой.
— Да. Белая «Октавия», номер 345.
— А Дмитрий, говоришь, стал начальником? В какой фирме? «Строй-Инвест»?
— Да. Хвастался, что теперь «на потоках», сметы подписывает.
Богдан задумчиво кивнул. Затем, шаркая тапками, подошел к серванту с запылившимся хрусталем и достал с верхней полки, из-за стопки постельного белья, старый кнопочный телефон. Не тот смартфон, который я подарила ему на юбилей, а тяжелый «кирпич» из прошлого века.
— Богдан, ты куда? В полицию? — я всхлипнула. — Это бесполезно. У Дмитрия приятель — замначальника РОВД, они часто вместе отдыхают.
— Пей чай, дочка. С мелиссой — помогает успокоиться.
Он набрал номер по памяти. Я не слышала гудков, но заметила, как изменилась его осанка. Старческая сутулость исчезла, плечи расправились, подбородок поднялся.
— Здравствуй, Ярослав, — произнес он. Голос звучал иначе — без скрипа и дрожи, с холодной металлической твердостью. — Это Богдан. Узнал? Отлично. Нет, не с поздравлениями. Пора рассчитываться по старым векселям, Ярослав. Помнишь аудит «Север-Нефти» в девяносто восьмом? Папочка у меня сохранилась.
Он замолчал, внимательно слушая ответ.