Он замер прямо передо мной. Я стояла у двери, стараясь не наступить на дорогой ковер.
— Справишься? Синхрон потянешь? В специфике разбираешься?
— Пять лет работала с контрактами, — негромко ответила я. — Логистика, таможня, пищевая отрасль. Терминологию знаю.
— Прекрасно, — он шумно выдохнул, и черты его лица впервые за вечер смягчились. — Тогда слушай. Идешь к администратору Ганне. У неё найдется запасной пиджак для хостес. Рубашку… ладно, застегнешь под горло, чтобы пятна не бросались в глаза. Приведи себя в порядок. У тебя десять минут.
— Данило, я… не могу. Вы видите, в каком я виде? Руки, волосы… Я сейчас далека от идеала.
— Ты выглядишь как человек, который спасет мою сделку и получит за это тройную премию. Аванс — немедленно.
Слово «премия» сработало мгновенно. Перед глазами всплыло лицо Мстислава. Лекарства заканчивались уже к утру.
— Я буду готова, — твердо произнесла я.
Через четверть часа я стояла перед зеркалом в служебном туалете. Чужой пиджак оказался тесен в плечах и неприятно впивался под мышками, но надежно скрывал испачканную блузку. Я плеснула в лицо ледяной водой, смывая усталость и запах кухни. Волосы стянула в аккуратный узел. Из отражения на меня смотрела бледная женщина с огромными от недосыпа глазами, но в этих глазах уже читалась решимость.
— Соберись, Орися, — прошептала я. — Ты дочь офицера.
Когда мы вошли в переговорную, трое французов уже расположились за столом, развалившись в креслах. Они потягивали красное сухое и о чем-то оживленно переговаривались. При нашем появлении лишь лениво кивнули.
— Господа, представляю вам Орисю, мою помощницу, — произнес Данило.
Руководитель делегации, Алексей, окинул меня оценивающим взглядом. В уголках его губ мелькнула насмешка. Мои поношенные кеды, которые я так и не успела сменить, явно не остались незамеченными.
Переговоры стартовали без раскачки. Алексей говорил быстро, нарочито усложняя формулировки, проглатывая окончания и вплетая замысловатые обороты. Он меня проверял.
— Мы готовы сохранить действующие цены при условии пересмотра пункта о форс-мажоре при транспортировке, — перевела я его первую реплику.
Данило кивнул и сделал пометку в документах.
В какой-то момент, когда он углубился в бумаги, Алексей наклонился к коллеге и скороговоркой, почти не разжимая губ, произнес по-французски:
— Этот украинец спешит. Подпишет что угодно, лишь бы отправиться пить свою водку. Подсунь ему приложение Б.
Данило вопросительно посмотрел на меня. Я молча взяла со стола лист и ручку и быстро вывела: «Не подписывайте. Приложение Б снимает с них ответственность за просрочку на границе. Они уверены, что вы торопитесь праздновать и не заметите подвоха».
Я придвинула записку к Данило. Он пробежал текст глазами. Его лицо на мгновение стало жестким, но почти сразу он вновь надел вежливую маску. Подняв взгляд на Алексея, он улыбнулся — холодно и уверенно.
— Господин Алексей, — произнес он спокойно. — Предлагаю обсудить приложение Б прямо сейчас. И, к слову, я предпочитаю янтарные напитки, а не беленькую. И спешить мне некуда.
Алексей поперхнулся и уставился на меня. Я выдержала его взгляд, не отводя глаз.
— У мадемуазель превосходный слух, — процедил он.
— Это профессиональный навык, месье, — невозмутимо ответила я.
В комнате ощутимо сгустилось напряжение. Французы поняли: их маневр раскрыт.
Следующий час прошел в жестком торге, однако теперь инициатива постепенно переходила на нашу сторону.
Следующий час превратился в упорный и местами жесткий торг, однако теперь преимущество было на нашей стороне. Данило уверенно настаивал на своем, приводил доводы и ловко подхватывал каждую подсказку, которую я ему подавала. Мы действовали слаженно, будто не первый год вели переговоры плечом к плечу.
Когда договор наконец подписали — на наших условиях! — и недовольные гости, переговариваясь вполголоса, вышли из кабинета, Данило устало откинулся на спинку кресла и глубоко вздохнул.