Вместе с воспоминаниями пришло странное ощущение лёгкости.
Вечером она заказала пиццу — для себя одной, впервые за долгие годы. Ела прямо руками. Без салфеток. Без мамочкиных нравоучений. Потом пустила воду и мыла тарелки под радио — под незнакомые, но задорные мелодии. Это напоминало маленький танец свободы.
Ближе к полуночи раздался звонок. Это был бывший одноклассник — Богдан. Когда-то у них что-то намечалось, ещё до Тараса.
— Привет. Говорят, ты снова в городе? Мы тут классом собираемся в кафе. Может, зайдёшь?
Мария на секунду задумалась.
Она улыбнулась. И впервые это слово означало не строчку в паспорте, а внутреннее состояние.
Мария и представить не могла, что одно решение способно так многое перевернуть. Да, квартира старая. Да, холодильник гудит, будто древний динозавр на последнем издыхании. Зато — тишина. Ни сцен, ни упрёков. Только она и её собственная жизнь. Без чужих сценариев.
Прошло две недели. Тот самый Богдан из школы теперь звонил каждый вечер. Ничего не требовал, ни на чём не настаивал — просто разговаривал.
— Ну что, не замёрзла в своей сталинке? — смеялся он.
— Конечно. Сижу под пледом, в шерстяных носках, выгляжу как кипящий чайник с чувствами, — шутила Мария.
Они решили встретиться. Без лишнего пафоса. Просто выпить кофе. Просто побыть рядом.
Но накануне, поздним вечером, в дверь начали яростно трезвонить. Раз, другой, третий — будто кнопку вдавливали с отчаянием.
Мария посмотрела в глазок — Тарас. Промокший под дождём, растрёпанный и… явно нетрезвый. Позади него стояла Галина, держа зонт как копьё.
— Открывай. Нам нужно поговорить, — крикнул Тарас.
— С какой стати? — Мария скрестила руки на груди.
— Я всё осознал. Мы должны были пройти через это вместе. Я был глупцом. Мама была… — он запнулся. — В общем, давай поговорим.
— Поговорить? — Мария усмехнулась. — Ты предпочитал молчать, пока она говорила вместо тебя. Что, сценарий переписали?
— Я оказался между двух огней!
— И решил зажечь третий?
Снизу раздался голос Галины — теперь уже без притворной сдержанности:
— Да кем ты себя возомнила?! Мы приехали мириться! По-хорошему! Он тебе руки целует, а ты — принцесса на мусорке!
— Это не мусор. Это моё, — Мария резко распахнула дверь и вышла на площадку. — Хочешь говорить — говори сам. Без режиссёра.
— Я не уйду, — сказал Тарас. — Я вспомнил, как ты смотрела на меня, когда мы ехали к морю. Как смеёшься, когда ешь мороженое. Я всё помню. Мне нужна ты.
— А мне нужен мужчина, который не прячется за мамину спину, — спокойно ответила она. — Где ты был, когда я падала? Когда она повторяла, что я ни на что не гожусь? Ты молча кивал. Всегда.
— Я думал, ты справишься…
— А я была уверена, что ты рядом. Похоже, оба ошиблись.
И тут Галина крикнула снизу:
— Тарас, хватит! Пошли домой. Пусть живёт как хочет. Всё равно кроме тараканов её никто не позовёт!
Мария посмотрела на Тараса:
— Иди. Тебя зовут. Как обычно.
Он стоял ещё несколько секунд, не находя слов. Потом развернулся и ушёл.
Дверь подъезда глухо хлопнула.
Мария вернулась в квартиру, закрыла замок и дополнительно задвинула щеколду.
Она глубоко вдохнула. А затем рассмеялась — не нервно, не надрывно, а легко. Словно сбросила с плеч двадцать килограммов чужих ожиданий.
Телефон завибрировал.
«Богдан: Я на месте. Жду на углу. Надеюсь, ты не передумала?»
Она ответила: «Нет. Я иду. Без мамы. Без тени. Без прошлого».
Надев пальто, Мария взглянула на своё отражение. Это было другое лицо. Не девочки, которой вытирали рот. А женщины, сумевшей вытереть ноги о своё прошлое.
И на этот раз — навсегда.