— Опять балкон в запущенном виде! — резкий голос Андрея вспорол тишину квартиры. — Ты вообще чем-нибудь занимаешься дома или только в телефоне пропадаешь?
Марта стояла у окна, грея ладони о чашку с кофе. За стеклом мерцали огни вечернего города, а в комнате разливалась знакомая пустота. Она промолчала, лишь крепче стиснула фарфор.
— Я к тебе обращаюсь! — не унимался муж, проходя к холодильнику. — Завтра мама приедет, а у нас как всегда беспорядок.
Ну конечно. Свекровь. Ганна, появлявшаяся в их доме будто с инспекцией. Она проверяла, нет ли пыли в углах, распахивала шкафы, неодобрительно косилась на посуду в раковине. А Андрей… он неизменно принимал её сторону.
— На балконе чисто, — негромко произнесла Марта. — Я там в субботу порядок навела.
— Серьёзно? — скептически протянул он. — Тогда сходи в магазин. Маме нужны свежие фрукты. Манго возьми, гранаты… что там она ещё предпочитает.
Марта поставила чашку на подоконник. Пальцы слегка подрагивали — не от раздражения, а от осознания. Ещё вчера утром она вышла от нотариуса совсем другим человеком. Бумаги по сделке лежали в сумке, в потайном кармане. Квартира, купленная на её бабушкино наследство, теперь официально принадлежала только ей.
Андрей об этом даже не догадывался.
— Сейчас? — уточнила она, обернувшись. — Уже почти девять.
— И что? Магазин до десяти открыт. Или тебе трудно ради моей матери постараться?
Ради его матери. Всегда ради неё. Три года назад Ганна сама выбрала им эту квартиру, утвердила планировку ремонта, даже обои определила. «У Марты вкуса нет», — бросила она тогда, и Андрей согласно кивнул. А Марта, как обычно, промолчала.
— Ладно, схожу, — коротко сказала она, снимая телефон с зарядки.
В прихожей, натягивая куртку, Марта задержалась перед зеркалом. Тридцать два года — а выглядит на сорок. Тени под глазами, волосы кое-как собраны, ни грамма макияжа. В какой момент она превратилась в эту — незаметную?
Магазин встретил её ослепительным светом и навязчивой музыкой. Она неторопливо двигалась между стеллажами, укладывая в корзину фрукты. Четыре спелых манго. Три граната. Виноград без косточек, киви, апельсины. Ганна любила, чтобы выбор был богатым.
Перед кассой стояла молодая пара — смеющиеся, беззаботные. Парень обнимал девушку за талию и что-то шептал ей на ухо. Та тихо смеялась, легонько толкая его в плечо. Марта отвела взгляд. Когда Андрей в последний раз обнимал её просто так? Год назад? Или больше?
— С вас три тысячи двести гривен, — произнесла кассирша.
Марта приложила карту. Свою — ту, на которую перечисляли зарплату из дизайн-студии. Из той самой, про которую Андрей однажды заметил: «Это же не настоящая работа, ты просто картинки рисуешь».
Оказавшись на улице, она остановилась. Февральский ветер холодил лицо, пакеты тяжело тянули руки вниз. Хотелось замереть здесь и не возвращаться. Не слушать придирки свекрови к её готовке, уборке, внешности. Не видеть, как Андрей согласно кивает.
Телефон завибрировал.
«Ты где? Мама уже выехала, через час будет. Поторопись».
Марта стиснула зубы. Поторопись. Всегда быстрее. Приготовь, убери, сделай. А она кто — обслуживающий персонал?
Нет. Она хозяйка этой квартиры.
Она набрала номер Полины.
— Март? — удивилась та. — Ты чего так поздно звонишь?
— Можешь забрать меня от «Перекрёстка» на Садовой?
— Прямо сейчас? Что случилось?
— Потом расскажу. Просто… нужно куда-то пристроить эти фрукты.
Через двадцать минут Марта уже сидела в машине Полины, а пакеты лежали на заднем сиденье.
— Ну и что происходит? — спросила подруга, выезжая на проспект.
— Помнишь, я говорила про переоформление квартиры?
— Конечно. Ты вчера к нотариусу ходила.
— Всё завершено. Теперь она полностью моя. А Андрей ничего не знает.
Полина тихо присвистнула.
— И какие у тебя планы?
— Пока не решила, — призналась Марта. — Но сегодня приезжает его мать. И я больше не хочу. Не хочу снова выслушивать её замечания, видеть его равнодушие. Не хочу притворяться образцовой невесткой.
Полина крепче сжала руль, её взгляд стал твёрдым и решительным.
— Поехали ко мне, — твёрдо произнесла Полина. — Переночуешь, успокоишься, всё обдумаешь. А фрукты отвезём в приют для бездомных, он тут совсем рядом.