Телефон Марты буквально захлёбывался от входящих. Андрей. Снова Андрей. Затем высветился незнакомый номер — скорее всего, свекровь.
Она отклонила вызов и перевела смартфон в беззвучный режим.
— Знаешь, — тихо сказала она, наблюдая, как за стеклом мелькают дома и перекрёстки, — тридцать два года я жила по чужим ожиданиям. Примерная дочь, удобная жена, идеальная невестка. А теперь…
— А теперь у тебя появился козырь, — договорила за неё Полина.
Квартира. Та самая, из-за которой Андрей и его мать привыкли распоряжаться её жизнью. Теперь это было её пространство, её территория. И только ей решать, кому в нём находиться.
В квартире Полины пахло свежесваренным кофе и домашней выпечкой. Марта устроилась на диване, закутавшись в плед, и уставилась в экран телефона. Тридцать семь пропущенных вызовов. Двенадцать сообщений.
— Не открывай, — мягко сказала Полина, ставя перед ней чашку. — Только себя накрутишь.
Но Марта уже листала переписку. Сначала писал Андрей: «Ты где?», «Это серьёзно?», «Мама приехала, а тебя нет». Затем сообщения стали жёстче: «Объяснишься, когда вернёшься». И последнее — короткое, почти угрожающее: «Поговорим завтра».
Ниже — сообщение от свекрови. Марта открыла его и почувствовала, как внутри всё похолодело.
«Марта, это Ганна. Не представляю, что вы себе позволяете, но подобное поведение недопустимо. Я всегда понимала, что вы не пара моему сыну. Завтра жду вас дома к десяти. Нам предстоит серьёзный разговор».
— Она мне пишет, — прошептала Марта. — Откуда у неё мой номер?
— От Андрея, откуда же ещё, — Полина опустилась рядом. — Может, тебе и правда пора всё расставить по местам? Сказать им, что квартира теперь твоя?
— Мне страшно, — честно призналась Марта. — Ганна… она такого не прощает. И вообще она злопамятная. Помнишь, я рассказывала про соседку, которая жаловалась на шум?
— Та, что потом продала жильё и уехала?
— Да. Ганна завалила все инстанции жалобами, обвинила её в незаконной перепланировке, добилась бесконечных проверок. Женщина не выдержала и продала квартиру почти за бесценок.
Полина тихо присвистнула.
— Вот это характер у свекрови…
Марта заснула далеко за полночь. Сон был рваным и тревожным. Она несколько раз просыпалась, тянулась к телефону, проверяла экран. Новых сообщений не появлялось, и эта тишина пугала даже больше угроз.
Утром Полина уехала на работу, оставив Марту одну.
— Оставайся сколько нужно, — сказала она у двери. — Ключи на столе.
Марта приняла душ, заварила чай. Нужно было собраться с мыслями, продумать дальнейшие шаги. Но мысли словно разбежались. В половине одиннадцатого раздался звонок от Андрея.
— Ты где? — его голос звучал холодно.
— Возвращайся домой. Сейчас же.
— Марта, я не шучу. Мама ждёт. И я тоже.
Он отключился. Марта ещё несколько секунд смотрела на потухший экран. Сердце билось где-то в горле. Придётся ехать. Пора поставить точку.
Квартира встретила её тяжёлой тишиной. Сняв куртку, она прошла в гостиную. Андрей сидел на диване, Ганна — в кресле.
— Присаживайтесь, Марта, нам есть что обсудить, — сухо произнесла свекровь, указывая на стул напротив.
Марта осталась стоять.
— Не понимаю, к чему этот спектакль.
— Спектакль? — Ганна наклонилась вперёд. — Вы пропадаете на ночь, игнорируете звонки мужа, срываете семейную встречу. И говорите о спектакле?
— Устала, — с усмешкой повторила свекровь. — От чего же? От того, что вам дали крышу над головой? От того, что мой сын трудится без отдыха, чтобы содержать семью?
— Андрей, — Марта повернулась к мужу, — скажи ей, что квартира куплена на мои деньги. На наследство от бабушки.
— И что из этого? — Ганна не дала сыну вставить слово. — Вы семья. Значит, всё общее.
— Не всё, — Марта сжала кулаки. — Квартира оформлена только на меня. Вчера я завершила переоформление документов.
В комнате повисла тяжёлая пауза. Андрей медленно поднялся.
— Квартира теперь принадлежит мне одной, — отчётливо произнесла Марта. — По закону я имела на это право.
Лицо Ганны исказилось.
Лицо Ганны исказилось от ярости. Она резко поднялась со стула и приблизилась почти вплотную. Марта инстинктивно шагнула назад.