Тарас шагнул на кухню с таким видом, будто только что собственноручно уладил конфликт между двумя враждующими галактиками, хотя по факту всего лишь зашел в магазин за батоном и пакетом молока. В его фигуре появилась какая‑то монументальность, словно он был отлит из гипса. С тех пор как неделю назад ему вручили должность «временно исполняющего обязанности заместителя начальника отдела», мой супруг перестал просто передвигаться — он торжественно шествовал.
— Ганна, — произнес он, окинув взглядом мой ужин (запеченную форель) с выражением ревизора.
— Я сегодня вымотался. Принимал стратегические решения. Поэтому предлагаю договор: дома — тишина и безоговорочное согласие. Я не намерен вступать в споры. Мне нужно, чтобы ты просто кивала. Моему мозгу требуется передышка от сопротивления среды.
Я застыла, держа вилку на весу. Смелость заявления поражала. Новизна — тоже. Особенно если учесть, что живем мы в моей квартире, а моя зарплата финансового аналитика позволяет нам не обращать внимания на инфляцию. Его речь звучала так, словно хомяк потребовал у кота отдельную спальню.
— То есть ты рассчитываешь, что я стану твоим эхом? — уточнила я, ощущая, как внутри просыпается тот самый благородный зверь, за которого меня ценят коллеги и которого опасается Марта.
— Я хочу, чтобы ты признала мой авторитет, — с пафосом объявил Тарас, поправляя галстук, который зачем‑то надел к ужину. — Мужчина — это вектор. Женщина — среда. Не стоит искривлять мой вектор, Ганна.
Я внимательно посмотрела на него. В его глазах сияла та кристально чистая уверенность, какая бывает у людей, решивших перебежать оживленную трассу в неположенном месте.
— Хорошо, дорогой, — улыбнулась я, аккуратно отделяя кусочек рыбы. — Никаких дискуссий. Только поддержка.
Так стартовала моя любимая забава под названием «Осторожнее с желаниями — они исполняются буквально».
Первое действие этого спектакля развернулось в субботу. Тарас собирался на корпоративный тимбилдинг — событие, которое он именовал «саммитом лидеров», а я — «выездом офисного планктона на шашлыки».
Он вертелся перед зеркалом в новых брюках, приобретенных без моего участия. Цвет — модный, по его мнению, горчичный. Посадка — словно их шили на кенгуру в ожидании потомства. В области бедер ткань топорщилась пустотой, а икры были стянуты так, будто их упаковали в пленку.
— Ну как? — поинтересовался он, расправляя плечи. — Стильно? Чувствуется уровень руководителя?
Обычно я бы мягко дала понять, что в этих штанах его статус больше напоминает массовика‑затейника из шапито. Но я ведь пообещала.
— Безусловно, Тарас, — кивнула я, не поднимая глаз от книги. — Очень отважный выбор. Всем сразу станет ясно, кто здесь альфа. Цвет и крой… они буквально заявляют о твоей уникальности.
— Вот видишь! А раньше сказала бы: «сними немедленно»… Прогрессируешь, жена!
Он ушел, гордый, как павлин.