Женщина в ужасе всматривалась в лицо своей только что рождённой дочери.
Беременность прошла на удивление легко — без токсикоза, без истерик и лишних переживаний, никто её не выводил из себя, а девочка всё равно появилась на свет с изъяном.
Пожилая санитарка, похожая на заботливую бабушку, сочувственно вздохнула:
— Ох, непростая доля ждёт твою малышку…
Кто ж на такой женится?
Лариса и сама прекрасно это понимала, но сильнее всего её пугала реакция Романа.
Если бы он настоял, она готова была оставить ребёнка в роддоме. Более того, по правде говоря, к собственной дочери она уже чувствовала неприязнь, так что решение далось бы ей без особых мук.
Однако больше всего Ларису страшило другое: вдруг из‑за порока у девочки Роман решит с ней расстаться?
Возвращаться к родителям?
А там — Василий с Ириной.
В деревне ведь как заведено: выдали дочь замуж — и живи своей семьёй, к родному дому наведывайся разве что по большим праздникам.
Но, вопреки её опасениям, Роман о разводе даже не заговорил. Более того, он отказался оставлять малышку в больнице и назвал её Ганной — в память о своей покойной бабушке.
Ганна росла крепкой и выносливой девочкой, хотя мать почти не прикладывала её к груди — ей было неприятно прикасаться к ребёнку.
С ранних лет девочка смотрела на Ларису внимательным, серьёзным взглядом, будто уже тогда чувствовала, что материнского тепла ей не достаётся.
Спустя три года Лариса родила вторую дочь — Оксану. Вот её она окружила заботой и лаской, баловала при каждом удобном случае.
Со двора нередко раздавались окрики:
— Ганна!
Не смей трогать сливки — это для Оксаны!
Ты мне всё настроение портишь!
Девочка молча уходила в глубину сада. Там, в укромном уголке, лежал большой чёрный камень — её тайное убежище. Она подолгу сидела на нём, глядя куда‑то вдаль.
Ей было больно и горько оттого, что она не такая, как остальные.
Да, одна нога у неё была короче другой, а над верхней губой остался заметный рубец после операции, сделанной ещё в младенчестве. Но своей вины она в этом не видела.
Училась Ганна отлично — педагоги часто ставили её в пример другим ребятам. Оксана же к урокам относилась равнодушно.
Гораздо больше ей нравилось вертеться перед зеркалом, то заплетая, то распуская длинные, чёрные как смоль косы.
Домашние обязанности её тоже мало интересовали — она ускользала играть с подругами, приговаривая, что Ганна всё равно никуда из дома не выходит, вот пусть и хлопочет по хозяйству.
Ганна подметала полы, стирала, прихрамывая носила воду из колодца, могла даже замесить тесто на хлеб. А Оксана проходила мимо с усмешкой — каждому своё.
Особенно заметной эта разница становилась в праздники.