Коробка из-под зимних сапог казалась почти невесомой. До жути, до боли невесомой.
Оксанка застыла посреди спальни, стискивая картон так, что ногти оставляли вмятины на тонких стенках. Три года подряд она откладывала туда каждую свободную купюру. Премии, подработки за квартальные отчёты, сбережённое на обедах вне дома. В этой коробке хранилась её «подушка безопасности», путёвка в санаторий в Буковель и праздник в ресторане «Онегин», о котором она грезила с тех пор, как ей исполнилось тридцать.
Пусто. Лишь старая газета, забытая на дне.
В замке щёлкнул ключ. Оксанка даже не обернулась. Она слышала, как Андрей копается в прихожей, как звякнула ложка для обуви.
— Оксанка, ты дома? — голос мужа звучал нарочито бодро, с лёгкой хрипотцой. — Я от мамы. Лицо почти зажило, специалисты говорят — ювелирная работа. Импортная керамика, всё серьёзно.
Он вошёл в комнату с улыбкой. Но стоило ему заметить коробку в её руках, как эта улыбка сползла, будто плохо приклеенные обои.
— Где деньги, Андрей? — её голос был ровным, сухим, как осенний ветер.
Андрей повёл плечом, направился к шкафу, на ходу расстёгивая рубашку. Спина его напряглась.
— Взял. Форс-мажор. У мамы проблемы с зубами, она толком есть не может, мучается. Врач сказал: либо сейчас делаем, либо потом всё посыплется, и выйдет вдвое дороже.
— Это были мои деньги. На мой день рождения. На «Онегин».
Он резко обернулся. Щёки покрылись красными пятнами. В атаку он пошёл без раздумий — лучший способ защиты, как учила его Параскева.
— Да что ты прицепилась к этому ресторану! Тебе тридцать пять, а не юбилей золотой свадьбы! Посидим дома, нарежешь оливье, запечёшь курицу. Мама на детском пюре сидит, страдает, а ты готова сто тысяч за вечер спустить? Эгоистка.
— Ты лишил меня праздника.
— Я помог матери! И не украл, а просто взял. У нас общий бюджет. Мы семья или кто? Всё, Оксанка. Денег нет. Они в кассе клиники. Смирись и веди себя как женщина, а не как бухгалтер.
Он вышел, хлопнув дверью так, что в серванте задребезжала посуда.
Оксанка медленно опустилась на пуфик. Ни слёз, ни крика — только звенящая пустота внутри и одна чёткая мысль. Он даже не попытался спросить. Её мечты для него — пустяк, ничто по сравнению с удобством его матери.
Телефон подал сигнал. Напоминание: «Подтвердить банкет. 15 персон».
Она посмотрела на экран. Палец завис над кнопкой отмены. Но вместо этого Оксанка набрала номер сестры.
— Ярина, привет. Помнишь того перекупщика, Максима, который всё пытался выкупить папин гараж? Того самого, что хотел устроить там склад шин…