Понять, что ты больше не управляешь собственной жизнью, оказалось на удивление легко. Достаточно проснуться однажды и выяснить, что аниматор в костюме «Человека-паука», забронированный за месяц, отменён, а вместо него к тебе собирается Зоряна из Узина — с ведром квашеной капусты наперевес.
В моей реальности это случилось за четыре дня до десятилетия дочери.
Я застыла посреди кухни, стискивая телефон так, будто он был виноват во всём. В динамике менеджер праздничного агентства лепетал оправдания, едва не заикаясь:
— Ирина, понимаете… Позвонила женщина, представилась «старшей в семье», заявила, что все эти бесовские развлечения отменяются. Потребовала убрать квест и лазертаг. Сказала, дословно: «Детям нужна родня, а не беготня по стенам».
Я медленно втянула воздух, ощущая, как внутри поднимается волна ярости. Почерк Галины был узнаваем безошибочно. Моей дорогой свекрови, чья убеждённость в собственной правоте способна пробить бетон.
— Богдан! — крикнула я так, что кот, дремавший на холодильнике, стремительно ретировался в раковину.
Муж возник в проёме двери с тем самым выражением лица, которое у него автоматически появлялось при упоминании Галины.
— Твоя Галина отменила праздник Марички, — отчеканила я, стараясь говорить спокойно. — Сняла бронь в лофте и отказалась от аниматоров.
— Ирина, может, недоразумение? Она же клялась, что не станет вмешиваться…
— Недоразумение — это верить, что крокодил внезапно перейдёт на салат, — парировала я. — Звони ей. Немедленно.
В ту же секунду входная дверь распахнулась — своим ключом. В коридоре появилась Галина с двумя внушительными сумками, из которых торчали хвосты селёдки и пучки укропа, больше похожие на банные веники.
— А вот и я! — объявила она тоном главнокомандующего. — Решила начать готовить заранее. Устроим настоящий пир! Я уже всех оповестила: будут Павленко, Шевченко, Людмила с внуками, даже Иван пообещал приехать. Человек тридцать соберётся!
Я опёрлась о стол и скрестила руки.
— Галина, — произнесла я ровно. — У Марички юбилей. Десять лет. Она мечтала о вечеринке в стиле «Уэнсдэй»: чёрный торт, квест, танцы. Причём здесь Иван и селёдка под шубой?
Свекровь с грохотом опустила сумки на пол, словно сбросила лишний груз, и посмотрела на меня с мягкой снисходительностью профессора, объясняющего очевидное первокурснику.
— Ирина, милая, — пропела она, и от этого «милая» у меня свело челюсть. — Ну какие ещё глупости? Эта ваша «Уэнсдэй» — сплошная мрачность. Ребёнку необходимо семейное тепло. Тосты, пожелания от старших, мудрые слова. Иван, между прочим, подготовил стихотворение! А кормить детей пиццей — вред для желудка. Я сварю холодец.
— Холодец? На детском празднике? — я выразительно приподняла бровь. — Может, тогда вместо музыки сразу включим лекцию о пользе рыбьего жира?