Ей ничего не оставалось, как повести всю компанию в ближайшую шаурмичную: денег на ресторан при себе у неё не оказалось — ведь она «всё потратила на продукты». Картина вышла поистине фееричная: три десятка нарядных гостей с букетами и заготовленными тостами разместились в пластиковом павильоне «У Ашота», уплетали шаурму и оливье прямо из ведра, запивая всё это коньяком, предусмотрительно принесённым с собой.
А вечером, когда мы вернулись домой — притихшие, но вполне довольные собой, — нас ожидала заключительная сцена.
У подъезда на скамейке сидела Галина. Одна, с сумками у ног. Гости уже разъехались — раздражённые и обиженные. Завидев нас, она резко поднялась, набрала в грудь воздуха так, будто собиралась устроить бурю, способную снести крышу.
— Вы! — прошипела она, словно спускающее колесо. — Вы меня выставили на посмешище! Перед всей роднёй! Зоряна заявила, что больше и шага не сделает в этот дурдом! Иван обозвал меня аферисткой! Как у вас вообще совести хватило?!
Я шагнула вперёд, прикрывая собой Маричку.
— Галина, — произнесла я ровно. — А теперь выслушайте меня. Вы без нашего ведома отменили праздник внучки. Без разрешения позвали в мой дом толпу людей. Вы решили, что ваше желание накормить всех холодцом важнее, чем день рождения ребёнка.
— Я же старалась как лучше! Традиции! Семья! — взвыла она.
— Традиции держатся на любви и уважении, — вмешалась Маричка. Она подошла ближе и посмотрела бабушке прямо в глаза. — Бабуль, ты хотела быть главной? Ты ею и была. Ты собрала гостей, ты их развлекала. Тогда почему теперь недовольна? Потому что мы отказались играть роли в твоём спектакле?
Галина раскрыла рот, затем сжала губы. На языке у неё явно вертелось что-то колкое, привычное — про то, что «яйца курицу не учат», — но слова так и не прозвучали. Она встретилась взглядом с Богданом. Мой муж, обычно мягкий и уступчивый, смотрел на мать жёстко и без тени сомнений.
— Галина, — сказал он спокойно. — Поезжай домой. Ключи от нашей квартиры оставь. С этого дня — только по приглашению.
— Что?.. — едва слышно произнесла она. — Вы… выгоняете мать?
Она с силой бросила ключи в снег и, высоко подняв подбородок, направилась к остановке. Её спина будто демонстрировала вселенскую скорбь, но в походке уже не было прежней уверенности. Она поняла: её власть закончилась.
Мы поднялись в квартиру. В воздухе ещё витал запах чужих духов и напряжения, но вскоре всё это исчезло. Мы заказали пиццу, включили «Семейку Аддамс» и хохотали почти до полуночи.
Прошло полгода. Галина стала удивительно покладистой. Теперь она звонит заранее и вежливо спрашивает: «Ирина, можно зайти?». Ни советов, ни внезапных визитов. Она уяснила, что место «владычицы морской» в нашей семье не освободится.
А я вынесла для себя важный вывод, который теперь повторяю подругам: не бойтесь прослыть «плохой невесткой». Гораздо страшнее — стать несчастной женщиной, позволяющей другим сочинять сценарий её единственной жизни. Иногда, чтобы всё встало на свои места, нужно решиться на небольшой, но управляемый хаос.