Они выбрались из машин с видом триумфаторов. Маричка держала в руках крошечный тортик граммов на двести, Оксана величественно несла саму себя, а мужчины вошли во двор налегке.
— Ну вот! — с победным выражением произнесла свекровь, окинув взглядом безупречно подметённый двор. — Можешь ведь быть приличной хозяйкой, если постараешься! А то выдумала какие-то прайс-листы… Где Артём?
— Артём в парилке, тягу проверяет, — с улыбкой ответила я. — Проходите, раздевайтесь. Пар сегодня отличный, как вы любите.
Они оживлённо заговорили и почти бегом направились в баню. В течение двух часов оттуда доносились довольные стоны, плеск воды и сочные хлопки веников. Я же устроилась на веранде с книгой и чашкой чая. В одиночестве.
Наконец распаренные, раскрасневшиеся, закутанные в простыни, они показались на пороге. После бани, как известно, аппетит просыпается зверский.
— Ух, хорошо пропарились! — довольно потирая ладони, заявил Матвей. — Владислава, давай на стол! Кишки маршируют! Я ещё во дворе шашлык унюхал!
Вся компания потянулась к кухне. Оксана шла впереди, явно предвкушая торжественный момент. Она резко распахнула дверь… и застыла.
Стол был покрыт скатертью. На нём стояли графин с водой, шесть стаканов и большая миска с сушками — теми самыми, что без крепких зубов не осилишь.
В центре, прижатый солонкой, лежал лист формата А4.
— Это… это что такое? — прохрипела Маричка, указывая на сушки.
— Ужин, — невозмутимо ответила я, входя следом. — Для своих.
— А мясо где? Салаты? И картошка, в конце концов?! — взорвалась Оксана, наливаясь багровым цветом, почти в тон банному полотенцу.
— Оксана, — я изобразила искреннее удивление. — Вы ведь сами настаивали: «никаких условий». А условия были указаны в прайс-листе — дрова, продукты или оплата. Вы потребовали всё отменить. Я и отменила. Баня была? Была. Бесплатно? Бесплатно. А обслуживание уровня ресторана в тариф «Родня любимая: лайт» не включено.
— Ты что, издеваешься?! — взвизгнула золовка. — Мы голодные! Мы с дороги! Мы после бани!
— Маричка, — мягко, но твёрдо перебила я. — Когда ты идёшь в парикмахерскую, ты ведь оплачиваешь стрижку? Или просишь: «Мы же земляки, подстриги бесплатно, я тебе спасибо скажу»? Нет. Тогда почему мой труд, мои продукты и моё время должны цениться меньше, чем работа парикмахера?
— Как ты смеешь ставить мать на одну доску с парикмахером! — Оксана попыталась включить привычную сирену возмущения, но голос предательски дрогнул от голода. — Это неуважение! Это плевок в душу! Артём! Где Артём?!
В этот момент Артём вошёл в дом, держа в руках тарелку с огромным, сочным, ароматным стейком.