— Знаешь, поначалу я даже радовалась. Теперь он принадлежит мне. От меня зависит, никому больше не нужен и уж точно никуда не денется.
Оксана осторожно накрыла ладонью руку Ирины, лежавшую на столе, но та мгновенно отдёрнула её.
— Опять решила выглядеть святой? Не надо мне твоего сочувствия. Он мой.
— Ирина, может, всё‑таки нужна помощь? Скажи. Муж ведь врач… — тихо предложила Оксана.
Ирина резко поднялась, так что ножки стула с неприятным скрежетом проехались по плитке. Люди за соседними столиками обернулись.
— Живи своей жизнью и к нам не суйся. Хотя можешь зайти. Посмотришь, во что превратился тот парень, чей голос сводил с ума, от которого мурашки бежали по коже. Ты же так говорила? Хочешь — уступлю его тебе по старой дружбе. Сиделка из тебя выйдет отличная.
— Зачем ты так, Ирина?
— Да иди ты… тоже мне, жалостливая, — бросила она и, не оглядываясь, направилась к выходу.
Оксана проводила её взглядом, затем рассчиталась за нетронутый чай и растаявшее мороженое и вышла следом, едва не оставив на соседнем стуле подарок.
Домой она шла, не замечая ни зноя, ни усталости. В памяти всплывали годы учёбы, их комната в общежитии, где всё только начиналось…
— Привет, опять зубришь? Тебе не надоело? Пойдём к Софии с Еленой, к ним Александр с гитарой заглянул. Поёт — заслушаешься. Ему бы на сцене выступать или в кино сниматься, а не химию грызть, — щебетала Ирина, сбрасывая халат и натягивая платье.
— Одно другому не помеха, — спокойно ответила Оксана.
— Ой, много ты понимаешь. Ты вообще слышала, как он поёт?
— Тогда собирайся. Только учти — по нему все сохнут, так что губу не раскатывай, — предупредила Ирина.
Оксана закрыла учебник и направилась к двери.
— Стой. Ты так и пойдёшь в халате? Переоденься, — скомандовала подруга.
Она натянула джинсы и тонкий чёрный свитер, светлые волосы собрала в хвост. Косметикой Оксана не пользовалась — мать воспитывала её строго. Приехав учиться в большой город Украины, она не бегала по клубам, не курила, а почти всё время проводила за книгами.
Когда они вошли в соседнюю комнату, Александр, устроившись с гитарой на кровати одной из девушек, уже пел. Хозяйки сидели напротив и смотрели на него влюблёнными глазами. Оксана с Ириной остановились у стены. Песня закончилась, и Александр отложил инструмент.
— Саш, спой ещё, — попросила одна из девушек.
— В горле пересохло. Может, чаем напоите? — лукаво подмигнул он.
— Конечно! Сейчас! — Девушки тут же вскочили и умчались на кухню.
— Ну как, понравилось? — спросил Александр, глядя на Оксану.
— Очень, — искренне ответила она. — Это твоя песня?
Ирина фыркнула, а Александр улыбнулся чуть снисходительно.
— Ты откуда такая? Визбора с Окуджавой не слушала?
— Слушала. Но сейчас были не их песни. Боишься признаться?
Теперь смутился уже он.
— А ты внимательная. Разобралась. А эту узнаешь? — Он снова взял гитару и запел, не сводя с неё глаз, будто вокруг никого не существовало.
Сердце Оксаны то замирало, то начинало биться быстрее, подстраиваясь под мелодию. Она поняла, что влюбилась. А он? Разве может так смотреть человек, если ничего не чувствует? Позже они все вместе пили чай. Ирина заигрывала с Александром, просила сочинить песню специально для неё.
— Не выйдет, — покачал он головой. — Музыка и стихи не появляются по заказу. Нужен импульс, вспышка.
На следующий день Александр встретил Оксану в институте и пригласил в кафе. Ей казалось, что это сон. Любимец всех девчонок сидел напротив и непринуждённо рассказывал о себе, а она от волнения не могла проглотить ни кусочка пирожного. Боялась неловкости, сидела скованная и счастливая.
Однажды он пришёл к ней в общежитие. Ирины не оказалось дома. Оксана как раз пожарила картошку.
— Угостишь? — спросил он.
— Ещё спрашиваешь. От одного запаха слюнки текут. Ты и готовить умеешь? — Он уселся за стол и так увлёкся, что опустошил почти всю сковороду, лишь потом спохватился.