Роман застыл с телефоном в ладони. Приоткрыл губы, будто собираясь что-то сказать, но тут же сомкнул их. В его взгляде читалось то, что я давно замечала: он терялся не из-за того, что может лишиться меня. Он просто не понимал, какую реакцию сейчас от него ждут. Как «правильно» поступить.
— Я… не понимаю, с чего ты это взяла, — наконец произнёс он с усилием.
— Потому что ты даже не пытался увидеть. Не замечал.
В этот момент экран его телефона засветился. Входящий вызов. Конечно, Лариса. Роман перевёл взгляд с меня на дисплей и ответил.
— Мам, да, я в курсе… нет, она… Лариса, мы разговариваем… да, понимаю…
Я молча поднялась и вышла из кухни. Сил слушать их беседу больше не осталось. В спальне распахнула шкаф, достала чемодан и стала складывать одежду. Брала только самое нужное — остальное при желании можно будет забрать позже.
Минут через десять в дверном проёме появился Роман.
— Лариса сказала, что ты просто переутомилась. Тебе нужен отдых. Она предлагает оплатить нам путёвку в санаторий. В Карловы Вары. Ты ведь мечтала туда поехать, помнишь?
Я продолжала укладывать вещи, не оборачиваясь.
— Оксана, ты слышишь? Две недели вдвоём — без работы, без нервов…
Он осёкся и молча наблюдал, как я убираю в чемодан свитера, джинсы, косметичку.
— Ты… серьёзно уходишь? Прямо сейчас?
— Сниму жильё. Для начала — арендую квартиру.
— У тебя же нет средств, — в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на тревогу. — На карте всего тридцать тысяч, я вчера смотрел.
Я защёлкнула молнию чемодана и выпрямилась.
— У меня есть деньги, Роман.
— Какие ещё деньги? Откуда?
— Вчера я продала свою долю в компании. Сумма — двенадцать миллионов.
Повисла тишина. Долгая, вязкая. На его лице одно выражение сменяло другое: растерянность, удивление, потрясение… и наконец блеск, который я слишком хорошо знала.
— Двенадцать… миллионов? — переспросил он медленно. — Гривен?
— И ты… собиралась сказать мне об этом когда?
Я взяла чемодан за ручку.
— Не собиралась. Это мои деньги, Роман. Мой бизнес. Мои усилия.
— Но мы семья! — его голос сорвался на крик. — Всё общее!
— Фирму я создала до брака. На собственные средства. Юристы подтвердили: к тебе эти деньги отношения не имеют.
Я прошла мимо него в прихожую, надела пальто, обулась. Роман выскочил следом.
— Подожди, давай всё обсудим спокойно! Оксана, не принимай решений сгоряча!
Я крепче сжала ручку чемодана и коснулась дверной ручки.
— Восемь лет я ждала, что ты захочешь поговорить по-настоящему. Больше ждать не стану.
Дверь за моей спиной закрылась почти бесшумно.
Такси я вызвала прямо от подъезда. Водитель помог уложить багаж в багажник. Я уже собиралась сесть в машину, когда сверху раздался крик.
— Оксана! Оксаночка, подожди!
Я подняла голову. На балконе четвёртого этажа стояла Лариса, закутанная в мой — теперь уже бывший — пуховый платок. Она отчаянно размахивала руками, будто пыталась остановить поезд.
— Подожди, я спущусь! Не уезжай!
Я устроилась на заднем сиденье.
— Может, подождём пару минут? — осторожно предложил водитель. — Вдруг что-то действительно важное?
— Нет, — тихо ответила я. — Пожалуйста, поезжайте.
Но тронуться мы не успели — к машине подбежала Лариса. Лицо её пылало, платок сполз набок, ладони стучали по стеклу.
— Оксана! Открой! Прошу тебя!
Я опустила окно на несколько сантиметров.
— Лариса, отойдите от машины.
— Оксана, — неожиданно её голос стал жалобным, почти умоляющим, таким я его не слышала никогда. — Не делай этого. Давай вернёмся, всё обсудим. Я заварю чай, поговорим спокойно.
— Нам нечего обсуждать.
— Как это нечего? — слёзы потекли по её щекам, размазывая тушь. Вид у неё был растерянный и жалкий. — Ты же моя невестка! Восемь лет рядом! Я… я вела себя неправильно, понимаю. Давай попробуем начать сначала!
Водитель встретился со мной взглядом в зеркале заднего вида, будто спрашивая, уверена ли я. Я едва заметно покачала головой.
— Лариса, все эти восемь лет вы твердили, что я недостойна вашего сына. Что я плохо готовлю, не так одеваюсь, не так живу. И знаете что? Вы были правы. Я действительно была недостаточно хороша. Но не для Романа. Для самой себя.