Или он всегда был таким, а она просто предпочитала не замечать? Маленькая ложь, недосказанности, вечные задержки. Она верила, находила оправдания: устал, перегружен, стресс.
В тишине спальни внезапная вибрация телефона заставила ее вздрогнуть.
Телефон тихо задрожал. Пришло сообщение от Богдана.
«Марта, прошу тебя. Переведи хотя бы десять тысяч. Завтра нужно оплатить такси до аэропорта и поменять билет. Я вернусь раньше, сегодня же все оформлю. Не буду ждать четыре дня. Прилечу завтра, и мы спокойно поговорим».
Марта перечитала текст, затем открыла банковское приложение и отправила пять тысяч гривен.
«Этого хватит на дорогу и еду. Всё. Больше не проси».
Ответ появился почти сразу:
«Спасибо. Спасибо, Марта. Завтра буду дома».
«Я всё исправлю. Обещаю».
Она больше ничего не написала. Слова Богдана давно перестали что-либо значить.
Утром Дарына собиралась в школу и без умолку рассказывала что-то своё. Марта механически готовила завтрак — каша, бутерброды, чай.
— Мам, ты почему такая грустная?
— Просто не выспалась, солнышко.
Марта застыла, держа чашку.
— Вы вчера ругались. Я слышала.
Как же тонко дети всё чувствуют.
— Послушай, — Марта присела рядом с дочерью. — У взрослых иногда бывают непростые разговоры. Это не значит, что мы тебя любим меньше. Понимаешь?
— Вы разводитесь? — Дарына смотрела прямо, и в её взгляде было столько серьёзности, что у Марты защемило сердце.
— Я пока не знаю. Возможно. Но ты ни в чём не виновата, слышишь? Что бы ни случилось, это не из-за тебя.
— Я понимаю, — кивнула Дарына. — Кира из нашего класса рассказывала, что когда её родители разводились, ей тоже говорили, что это не из-за неё. Но она и сама знала — они просто перестали любить друг друга.
— Ты у меня очень умная.
— Мам, если вы всё-таки разведётесь… я останусь с тобой?
— Конечно, родная. И папу будешь видеть, когда захочешь.
Дарына немного помолчала, потом обняла её.
— Мне всё равно будет грустно. Но я справлюсь.
Марта крепко прижала дочь. Ради неё она обязана держаться. Ради этого маленького человека, который уже понимает слишком многое.
Богдан приехал вечером на следующий день. Щёлкнул замок входной двери, и у Марты учащённо забилось сердце. Дарына делала уроки у себя.
Он вошёл в гостиную — загорелый, с чемоданом в руке, с виноватым выражением лица.
— Привет, — произнёс он негромко.
Богдан поставил чемодан к стене и подошёл к дивану, но так и остался стоять.
— Марта, я… даже не знаю, с чего начать.
— Можешь и не начинать. Я всё сказала.
— Нам нужно поговорить. По-настоящему.
— О чём? О твоём предательстве? О лжи? Или о том, как мне теперь с этим жить?
— О том, что дальше, — Богдан провёл ладонью по волосам. — Марта, я наделал глупостей. Понимаю. Но нельзя же просто всё перечеркнуть. Одиннадцать лет вместе. Дарына.
— Это ты всё перечеркнул, когда полетел на Бали с любовницей.
— Я знаю! — он сорвался, но тут же взял себя в руки. — Знаю, что виноват. Но давай попробуем. Пойдём к психологу. Я сделаю всё, как скажешь.
— И чего ты ждёшь? Чтобы я простила? Сделала вид, что ничего не произошло? Как тогда?
— Думаешь, я не знала про твою Киру два года назад? Я знала. Просто решила поверить, что это была ошибка. Что ты одумаешься. Я дала тебе шанс.
— А ты решил, что я настолько наивная, что можно продолжать? Раз простила один раз — простит и второй. И третий.
— Нет, я так не думал, — покачал он головой.
— Тогда как? Объясни. Может, я чего-то не понимаю в браке.
Он опустился на диван, закрыв лицо ладонями.
— Не знаю. Наверное, мне не хватало остроты. Новых ощущений. С тобой всё стало… привычным. Спокойным. Ты всегда рядом, всегда поддерживаешь. А мне захотелось чего-то другого.
Марта села напротив, сцепив пальцы.
— То есть проблема в том, что я хорошая жена?
— Нет! Я не это имел в виду…
— Тогда что? Что я скучная? Слишком предсказуемая? Мне нужно было быть более… яркой?
— Марта, не переворачивай мои слова.
— Я пытаюсь понять. Что я должна была сделать иначе, чтобы ты не изменял?
Богдан поднял взгляд.
— Ничего. Ты ни при чём. Это моя слабость. Мой эгоизм. Я хотел сохранить семью и при этом добавить в жизнь приключений. Думал, что смогу удержать всё под контролем. Что ты не узнаешь. Что никто не пострадает.
— Но пострадали. Я — точно. И Дарына пострадает, когда поймёт.
— Она не должна ничего знать! — Богдан вскочил. — Пусть это останется между нами.
— Правда? Ты считаешь, дети не чувствуют фальши? Вчера она уже спросила, разводимся ли мы.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Богдан метался из угла в угол, останавливался, снова начинал ходить.
— Ладно, — наконец выдохнул он. — Значит, ты решила разводиться. Что дальше?
— Не знаю. Тебе, наверное, стоит пожить отдельно. Пока мы оформим всё необходимое.
— То есть решение уже принято. Развод.
Марта взглянула на мужа — измученного, растерянного, уже без привычной самоуверенности во взгляде.
— И что я, по-твоему, должна решить? Что у нас есть будущее? После двух измен? После того как ты так легко меня растоптал?